Чтение онлайн

– Надеюсь, это не наш случай? – с ходу вступил в разговор Джон Мэй, вплывая со свернутой под мышкой газетой.

– Где, черт возьми, тебя носило? – призвал его к ответу Брайант.

– Я был здесь, – пожал плечами Кершо.

– Да я не к тебе обращаюсь. К нему.

Брайант указал на своего напарника, а тот тем временем проскользнул за стол, на ходу разворачивая газету и бегло просматривая страницы «Культура и искусство».

– В любом случае ты должен был постучаться, перед тем как войти, – не скрывая раздражения, обратился Брайант к Кершо.

– Бросьте, дружище, у вас же нет двери. Так вы выслушаете меня или нет?

– Пожалуй, да, но для тебя, приятель, я мистер Брайант. Джон, ты помнишь Джайлза Кершо, судмедэксперта, которого ты решил ввести в наш веселый кружок? По-моему, хорошо бы всем представиться друг другу. Если французы позволяют себе роскошь приветственных поцелуев, то с нас хватит и простого английского рукопожатия. Так где ты был?

– Задержался по личным обстоятельствам, потом расскажу, – с улыбкой ответил Мэй, и это означало, что он провел ночь с женщиной, каковой обычай Брайант считал нелепым, а возможно, и опасным в их возрасте.

– Согласно отчету дежурного, их подобрали около пяти утра в Кэмден-Тауне, – продолжил Кершо. – Кстати, ты никогда не задумывался, почему так много убийств, связанных с транссексуалами?

– Нет, а почему? – спросил Брайант, выдвигая ящики стола и с шумом в них роясь.

– Да я не знаю – думал, может, ты знаешь.

– Явный статус жертвы провоцирует у преступника желание подчинить ее себе и привлекает сексуальных садистов – почитай Крафт-Эбинга, [6] это же все-таки не нейрохирургия. Те двое скорее всего погибли в пьяной потасовке. Полиция Северного Лондона завалена делами, а потому коллеги поспешили подсунуть нам излишек, хотя по новым правилам они не должны этого делать. Я не работаю с обычными смертельными случаями, это унизительно… Ключ должен быть где-то здесь.

– Что потеряли? – обратился Мэй к Лонгбрайт.

– Мистер Брайант подобрал еще одного кота. – Сержант закатила густо накрашенные глаза. – Он собирался отвести его к ветеринару.

– Мы должны освободить его, пока он не задохнулся. – Брайант вытряхнул ящик над столом, повсюду разбросав мусор. – Я назвал его Криппен, [7] поскольку того рыжего кота, который исчез, предварительно убив птичку, звали Лукан. [8]

– Не везет тебе с животными, Артур. Взять хотя бы твоего попугая. Ну скажи на милость, как могло случиться, что кот оказался заперт в шкафу?

– Я думал, там он спокойно переждет мое отсутствие. Я же не знал, что шкаф сам защелкивается.

– Между прочим, Раймонд по-прежнему в соседней комнате. – Лонгбрайт указала на дверь.

У Раймонда Лэнда была аллергия на кошек. Кроме того, он уже один раз споткнулся о кошачий туалет и чуть не свалился с лестницы, а потому теперь подозревал, что другие что-то от него прячут.

– Если он начнет чихать, я скажу ему, что это свежая краска, – нашелся Артур.

Он обнаружил крошечного черно-белого котишку в этот уик-энд – несчастное создание запихнули в мешок для мусора и вышвырнули на Чалкот-роуд в Кэмдене. Детектив спрятал кота за пазухой и принес на работу с твердым намерением побороть его мрачный пессимизм по отношению к людям. Увы, худшие опасения Криппена подтвердились. В довершение всех бед прибыли двое с ксероксом и принялись распаковывать его прямо посредине комнаты, из-за чего всем остальным пришлось распластаться по свежевыкрашенным стенам. Из шкафа Брайанта донесся жалобный кошачий вой.

– Как насчет чая? – поинтересовался Джон Мэй, бросая плащ в угол. – Кстати, доктор отпустил тебя на волю после того удара по башке?

Во время последнего расследования Брайант получил ушиб головы.

– Он дал мне прочитать пару глазных таблиц. Я выдержал экзамен на «отлично».

– Ты-то? Обычно ты и дырки в кольце не видишь.

– А я запасся шпаргалками. Вот, смотри. – Артур протянул напарнику уменьшенные копии таблиц.

– И тебе это сошло с рук?

– Нет, он заметил, что я подглядываю, и выписал мне новые очки для чтения. Ну как?

Он надел очки, и его глаза превратились в две огромные голубые луны.

– Ого, ты в них вылитый Реджинальд Кристи. Его ведь так звали, этого отравителя? Правда, ты постарше… Но почему такая холодрыга? Еще вчера было лето, а сегодня, того и гляди, пойдет град.

– Во-первых, у нас еще нет обогревателей, во-вторых, мы не можем закрывать окна, чтобы не задохнуться от краски, в-третьих, до этого года лето в Лондоне существовало исключительно в виде пилотного проекта. Пора бы и самому это знать – все-таки живешь здесь уже добрую сотню лет.

Брайант взял у Лонгбрайт горячую кружку, поболтал в ней ножом для бумаги и передал чай напарнику.

– Ты уж извини, но чай из пакетика – мы еще не успели запастись хорошей заваркой. У туалета нет двери, а еще нам не хватает пары столов и… куска потолка. Да, и электричество все время замыкает. Нечего на меня смотреть – я и пальцем ничего не тронул. Так, уже почти полтретьего. И ты хочешь сказать, что все это время был с женщиной? Лучше бы делом занялся.

– Вообще-то я был у врача, и он погнал меня на флюорографию. Просидел в очереди черт знает сколько. Хотел тебе позвонить, когда отстрелялся, но твой мобильник не отвечал.

– И не ответит. Он был мокрый, и я попытался высушить его в тостере Дженис. Тостер и мобильник… как бы это сказать… стали единым целым, образовав некий прибор, представляющий научный интерес в качестве новой механической формы жизни, но совершенно бесполезный как средство связи. Кершо, можешь валить отсюда, мы с напарником справимся.

– Но что мне сказать людям с Бейхем-стрит? – спросил Кершо с едва заметным отчаянием.

– Скажи им, что вы с Бэнбери наведаетесь к ним после того, как побываете на месте преступления. Предоставьте им такой отчет, какой они больше всего любят, – километры голых фактов и никаких выводов. Правда, вам и так ничего не светит, ведь там наверняка уже потопталась дюжина тупоголовых кэмденских зануд. Да, берегись Финча – он кусается.

Мэй оторвался от газеты:

– Кстати, это уже третий мобильник, загубленный тобой в этом году, не считая того, которого ты лишился, когда в отделе был взрыв.

– Разве? Знаешь, вообще-то мне нравятся видеотелефоны. И почему никто еще не придумал для них общее имя или хотя бы сокращенное родовое название? Я-то думал, английский народ славится изобретательностью, но, боюсь, Америка не даст нам спокойно спать, если дело касается выдумывания брендов. Дженис, а у нас нет печенья? Только не «Хобнобз» – крошки под протез забиваются.