Чтение онлайн

– А мы с Анной тогда кто? – поинтересовался Борисов.

– Вы глаза и уши, – ответил Каскадёр, – смотрите и слушайте туда, куда вас повернёт голова, и всё будет в порядке. Как там, кстати, ситуация?

– Ничего опасного, мне только что доложили, – ответил маг.

Отбрил – рации при Борисове не было.

– Анна Михайловна, ещё раз повторю, ваших собак мы берём только для охраны ночёвки, чтобы избежать внезапного нападения, вы ими не должны ни в коем случае рисковать. Без них ночью мы слепы, – в который раз повторил комендант.

– Конечно, я помню, – кивнула Истомова и искоса глянула на Ахромеева.

Он ей всё-таки нравился. В отличие от его подручного, у него были правильные, красивые черты лица, выглядел он статным и благородным. И вёл себя Ахромеев храбро, те же наёмники его очень уважали. Но его прямота, упрямство и суровость, граничившая с грубостью, Истомову отталкивали. Борисов, к примеру, был куда более интересным и обходительным, Анна охотно бы приняла его ухаживания, если б они не были пустой игрой.

– Вольнонаёмная Истомова, – строго окликнул её Хром.

Девушка очнулась от раздумий.

– Мне важно, чтобы снежные люди даже не подошли на расстояние, с которого смогут эффективно наблюдать за лагерем. Это очень важно, Анна Михайловна.

– Да, конечно, без проблем.

Анна вздохнула: на самом деле проблемы были. Для того чтобы узнать о приближении снежных людей к лагерю, нужно было грамотно расставлять собак с учётом ветра и периодически контролировать их обоняние. Но проблема Анны в том, что когда она входила в мозг к собакам, чтобы воспринимать мир их чувствами, то пользовалась только зрением и слухом, чутьё же блокировала. Для человека мир собачьих запахов слишком силён и необычен, даже когда возвращаешься к человеческому восприятию, всё равно остаются… кхм, остаточные явления. Хотя Истомова порой завидовала своим сучкам и их таким бесхитростным мыслям: «Обнюхались? Понравился самец, встань в позу, дай себя трахнуть. Не понравился, укуси, гони его прочь».

Насколько же проще всё у животных. Хотя у тех же волчиц течка только раз в год, остальное время её волк с ней рядом просто из верности.

– Это очень важно для нас, Анна, – как-то тепло сказал Хром.

И заклинательнице животных сразу захотелось исполнить поручение. Она вспыхнула румянцем. Вспомнила препода, в которого влюбилась на первом курсе, невероятно давно, словно в прошлой жизни.

– Да, я сделаю всё для этого возможное. Ой… – Истомова вдруг почувствовала укол ревности.

Это Цезарь на бегу повернул свою башку и увидел, как его Синяя лизала руку какому-то разведчику.

– Это Сэнсэй, – пояснил Хром, – его животные тоже любят.

– Да, хорошие у вас пёсики, умные, – сказал названный разведчик и пронзил Анну взглядом зелёных глаз. И Хром, и Борисов вмиг исчезли из головы – остались только эти глаза. – Берегите их, о прекрасная заклинательница животных.

Анна опомнилась, только когда разведчик растворился в кустах, и только взгляд Синей указывал направление, куда он пошёл.

– Я, пожалуй, пойду. Скоро встаём на ночлег.

Истомова обернулась – рядом уже не было ни Хрома, ни Каскадёра. Только Борисов, нацепив вежливую улыбку, спрыгнул с телеги.

И правда, не прошло и получаса, как конвой, смявшись, будто гармошка, остановился. Темнело. Пока обустраивали лагерь на подходящей поляне, в небе уже вовсю замерцали звёзды – большие, яркие, от чего небо казалось ещё темнее.

Солдаты поставили все тридцать повозок в круг, в промежутках натянули цепи, там встали дозорные. Внутри круга поставили палатки, разожгли костры. Запахло едой и безопасностью. Мнимой безопасностью. Истомова знала, насколько опасны дикие звери, наделённые разумом: подойти бесшумно, выбрать момент, атаковать стремительно и страшно – это их стезя. Наступало её время сторожить. После кормёжки питомцев Анна забралась в палатку, прикинула направление ветра и отдала первый мысленный приказ собакам.

В то время, когда выпускница зоологического факультета МГУ Анна Истомова вместе с подопечными охраняла лагерь, остальные солдаты, за исключением дозорных, спали. Только ближе к утру у её палатки наметилось движение.

– Гусар, ставь ногу вот сюда, – послышался голос Каскадёра, – не оставляй следы на коре, мудак. Руками подтягивайся. Давай.

– Что там у вас? – раздался в рации голос его командира.

– Да всё уже нормально, чисто, следов нет.

– Держитесь в тени от костров.

– Есть, – ответил Каскадёр и схватился за верёвку, которую сбросил с высокой сосны.

Наверное, это была одна из самых худших ночей в жизни Истомовой. Хуже были только первые двое суток после Прорыва, которые она провела под завалами, – один корпус её дома остался на Большой Земле, а второй перенёсся в Мир.

Всю ночь заклинательница контролировала посты своих собак, учитывая направление ветра, следила, чтобы они, почувствовавшие вкус свободы, не заигрались. Периодически Анна касалась их разумов и тогда воспринимала окружавший лес собачьими органами чувств. Голову наполнял сумасшедший набор звуков и запахов, человеческий мозг к такому был совершенно не приспособлен. К утру у Анны ужасно разболелась голова, и она с облегчением встретила рассвет. Только освобождение от обязанностей контроля за сторожевыми псами не принесло облегчения, поездка на тряской повозке после бессонной ночи стала новым мучением. Истомова оставила попытки уснуть и ехала сидя, поглядывая вокруг сонными глазами. Хват, брат Руфуса, только чуть поменьше и с белыми пятнами на шкуре, сунулся к хозяйке помочь, но Анна его ласково отпихнула. Свежий лесной воздух творил чудеса, и через пару часов ей стало заметно легче.

Даже когда повозка резко остановилась, это не отдалось новой вспышкой боли в голове. И только спустя секунду Анна сообразила, что слышит автоматную стрельбу. Причём оттуда, откуда выехал караван. Стрельба не продлилась и полминуты, ещё недолго слышались отдельные выстрелы, потом всё – тишина. Валентин застыл у пулемёта, готовый в любой момент начать стрелять туда, куда укажут трассеры из командирского автомата. Аня видела, как он это делал на учениях, скорость и точность впечатляла.

Но стрельбы не было – была тишина. И вдруг все псы Истомовой уставились в лес, почти в противоположенную сторону от перестрелки. Анна коснулась их разума, и через секунду её кольнуло чувство страха.

Хром сидел в максимально удобной, насколько позволяла ситуация, позе на ветке сосны в шести метрах над землёй. Чуть выше разместился Сэнсэй. Напротив, тоже на дереве, устроились Гусар и Каскадёр. Хром мог даже разглядеть их, если бы хотел. Но он на них не смотрел, он вообще никуда конкретно не смотрел и ни о чём не думал – освободил голову от мыслей, отключил эмоции и отрешённо наблюдал. В расслабленной руке удобно разместился «Стечкин». Хром решил в начале боя использовать более крупный калибр, но и автомат висел на груди, готовый к использованию в любой момент. Сэнсэй держал наготове проверенный «Вал».