Шрифт:
Часть первая. Игорь
Глава 1. Преступление и наказание
Если бы Игорь заранее знал, чем в этот раз обернется его желание пожарить котлеты, то приготовил бы любимый с детства бутерброд с колбасой, а не стал экспериментировать на кухне во время трансляции футбольного матча. Но он не умел смотреть в будущее и потому резво взялся за дело.
Горячее масло забрызгало, когда Игорь положил в сковороду котлеты. Он торопливо накрыл ее стеклянной крышкой – прозрачная поверхность моментально запотела, а шкворчание стало на порядок слабее. Игорь засек время по наручным часам и отправился в комнату. Он намеревался вернуться на кухню через пять минут, чтобы перевернуть котлеты, но напрочь забыл о еде, увлекшись футбольными баталиями, и спохватился, когда легкая пелена сизого дыма вползла в комнату из коридора и заполнила пространство между ним и телевизором.
– Черт! – Игорь вскочил с дивана и бросился на кухню спасать будущий обед. Но опоздал: котлеты успели почернеть и на пару с потемневшим жиром превратиться в идеальное средство для тех, кто хочет убить в себе неумеренный аппетит, но еще не знает, с помощью чего.
– Да провалитесь вы к чертовой матери! – в сердцах бросил Игорь, не зная, что теперь делать. В следующую секунду он не знал, что и думать: сковородка выполнила его желание и вопреки выученным в школе законам физики исчезла.
Подозрительно вежливое покашливание за спиной вывело его из оцепенения. Игорь почувствовал, как по спине пронесся леденящий холодок: в квартире он жил один. Медленно повернувшись, Игорь во все глаза уставился на таинственного гостя – рослого двухметрового черта со знакомой сковородкой в левой руке.
– Твоя? – глубоким стальным голосом поинтересовался черт, указывая на сковородку с частично обкусанными котлетными угольками. Игорь растерянно моргнул и кивнул. Черт смял сковородку двумя ладонями – темное масло закапало на пол – и, бросив комок к ногам кулинара, схватил того за грудки и приблизил его нос к своему. – Я не исключаю, что извращенцам вроде тебя нравятся обуглившиеся снаружи и сырые внутри котлеты, но если ты еще раз отправишь подобную гадость моей матери – узнаешь, что чувствуют котлеты при жарке!
Черт разжал ладони и исчез. Игорь без сил рухнул на стул, пытаясь понять, что это было, как появившаяся перед ним штуковина из ночных кошмаров инженеров-конструкторов упала на пол и с грохотом разбилась на три части. Следом за ней из воздуха выпал разорванный ботинок, старые игрушки и разбитая посуда.
Игорь в прострации смотрел на происходящее, но пришел в себя из-за ударившего по ушам грохота и поспешил в комнату.
Количество хлама, появившегося непонятно откуда, поражало: на полу в беспорядке лежали обломки мебели и горы разобранной аппаратуры, а украшал вершину старенький «Москвич», в который врезались не только спереди и сзади, но и чем-то протаранили сверху.
Древние пластинки на семьдесят восемь оборотов посыпались на покореженную машину, рассыпались осколками и спугнули материализовавшихся и орущих до одурения котов. На середину комнаты свалились питон и дрессировщик в униформе. Коты, увидев дальнего родственника Каа, закончили концерт и молнией выскочили на открытый балкон, бесстрашно сиганули на ближайшее дерево и разбежались по окрестным дворам.
– …сам пошел! – прокричал дрессировщик непонятно кому. Лицо его вытягивалось от удивления, но он закончил речь. – Корми его, чем хочешь, а не то он из тебя обед сделает!
Питон проводил котов голодным взглядом и пристально взглянул на Игоря. Тот восьмым чувством сообразил: неизвестный оппонент дрессировщика останется в живых на неопределенный срок, потому что питон уже выбрал претендента на роль обеда…
Закричав и насмерть перепугав дрессировщика, озадаченно разглядывающего квартиру, Игорь выскочил в коридор, захлопнул дверь и прирос к полу, увидев, во что превращается некогда чистый подъезд. Стены сами собой покрывались пятнами от сгоревших спичек и неприличными по форме и приличными по количеству фразами и картинками, а с верхних этажей пошла лавина из тонн окурков, пивных банок, разбитых бутылок и шелухи от семечек.
Завершил картину мусорной катастрофы натужный гул работающего двигателя: на лестницу, сминая перила и царапая стены, въехал черный «Гранд Чероки». Проехав восемь ступенек, автомобиль застрял и, натужно погудев, заглох. Водитель подергался, безуспешно пытаясь открыть двери, тоскливо вздохнул и с обреченным видом выбил остатки лобового стекла. Высунул голову, посмотрел по сторонам и изрек:
– Куда меня занесло на пьяную голову?
– На третий этаж, – ответил Игорь, разглядывая автомобиль большими-большими глазами. Водитель нахмурился, осмысливая услышанное и пытаясь понять, когда он умудрился заехать в подъезд.
– Надо же так высоко забраться, – пробормотал он.
– Не забраться, – Игорь оторвался от осмотра жестоко поцарапанного и местами разорванного бока автомобиля. – Ты спускался.
Водитель охнул.
– Помоги выбраться, браток, – попросил он. – Петр.
– Игорь.
Внизу изумленно вскрикнули, следом послышался звук упавшего тела: в подъезд вошла впечатлительная уборщица – жильцы скидывались за уборку подъезда частной бригаде пенсионерок.
– Что у вас произошло? – полюбопытствовал Петр, осматривая стены и полы. – Неделя борьбы с чистотой?
Дверь в квартиру открылась, и в коридор выглянул дрессировщик. Увидев людей, он потребовал объяснений:
– Где я нахожусь?
Водитель вытаращил глаза и проворно сиганул за джип: из квартиры в сторону Игоря выползал питон.
– Хорошая змейка, – пролепетал Игорь, повторяя путь водителя. К дрессировщику он обратился уже из-за укрытия. – В комнате есть телефон, звоните в цирк! И уберите вашего питона!
Дрессировщик посмотрел на пол, только сейчас обратив внимание на то, что цветастый шланг передвигается по полу без чьей-либо помощи. Побледнев, как свежевыпавший снег, дрессировщик поднял на водителя большие глаза и охрипшим голосом ответил:
– Он не мой! Я львами занимаюсь…
Дверь захлопнулась, едва не прищемив питону кончик хвоста. У Игоря отвисла челюсть.
– Пойду-ка посмотрю, как я спускался и, главное, откуда? – не скрывая переполнявший его ужас, скороговоркой выпалил Петр и, не откладывая дело в долгий ящик, пулей метнулся наверх. Игорь не отставал, передвигаясь синхронно с водителем и так же старательно огибая покореженные автомобилем перила.
Проскочив через шесть этажей, спринтеры в замешательстве остановились на последнем: люк на крышу был закрыт допотопным замком сорок седьмого года выпуска и покрыт толстым слоем паутины и пыли.