Чтение онлайн

Не со всеми индейскими племенами у нас был мир и дружба. Вступая в союзы с нужными нам племенами, мы автоматически становились врагами их давних недругов, а иногда и сами были причиной конфликтов, захватывая нужные нам земли, если не удавалось договорится. А племен этих в округи были десятки. Шаста, модоки, ачомави, уиту, хупа, номлаки, юки, патвин, помо, яна, ацугеви, майду, конкоу, нисенан, мивоки, да всех и не перечислить. Большой отряд из ста воинов мивоки для охраны приисков как раз объяснялся тем, что часть добычи велась на территории враждебного племени модоков.

Я честно хотел договорится с вождями, как делал это уже ни раз, но тогда нам не удалось прийти к соглашению. И вторая и третья и десятая попытка не увенчались успехом. Упрямый старый вождь не желал видеть бледнолицых на своих землях, неизменно отказываясь предоставить нам нужный клочок земли даже в аренду на пару лет и даже угрожая войной. При этом каждый раз вождь модоков принимал подарки, считая это в порядке вещей. Выбисил он меня короче, и плюнув на последствия, я разрешил своим старателям зайти на нужный ручей, где имелось самородное золото. Так и началась война колонистов и союзных племён с модоками и нисенан, которые являлись их союзниками.

Первоначально наша тактика заключалась просто в охране прииска, активных действий колонисты не вели. Но нападение индейцев на посёлок старателей, в котором погибло девятнадцать человек, избавило меня от иллюзий. Ответный рейд казаков Сидора и индейцев модоки, заставил враждебное племя с большими потерями отступить. Отступить, но не прекратить войну. С тех пор, уже два года, и тлеет этот конфликт, то разгораясь, то затухая на время. Это и было одной из причин, почему со мной сейчас шёл отряд абордажников из ирландцев Мура и с десяток воинов рамайтуш, под предводительством военного вождя Ваньки.

— Ты великий вождь и шаман Виктор, а жена у тебя только одна — в очередной раз начинает капать мне на мозг захмелевший индеец — даже у меня четыре, хотя я только военный вождь своего племени! Я отдам тебе любую свою дочь, выбирай!

— Ты Ваня мне мозг не колупай — отмахнулся я от индейца, как от назойливой мухи — когда у вас много жен стало? Два года назад! Когда этот идиот, отец Михаил, вам Ветхий завет прочитал! Из всей книги, вы только одно запомнили, что у царя Соломона было семьсот жён!

— А ещё у Давида, Иакова, Авраама… — начал перечислять мне имена всех библейских многоженцев новоиспеченный христианин, самого радикального толка, именуемого в простонародии жоховство — Мы крестились и поступаем по заповедям! Да и ты не запрещал!

— Как же, вам запретишь — буркнул я — да делайте чего хотите! В этом отношении, мне глубоко фиолетово, лишь бы всё было по взаимному согласию. Но вы же не просто женитесь, вы бляха муха коллекции собираете! Вон у Сявы — индианка, негритянка, ирландка, и даже китаянку в жёны недавно взял!

— И ты возьми! — умоляюще уставился на меня индеец — китаянок же полно сейчас! С последними кораблями привезли. Как Гриша говорит — это теперь не дефицит!

— Иди в баню Ваня, мне Арин хватает выше крыши! — отмахнулся я, невольно вспомнив жену.

Арин О’Доннел была дворянкой и ирландкой. Она ещё ребёнком попала в рабство на Барбадос. Детская память стёрла ужасы плавания на рабском корабле, а судьба уберегла её от участи большинства женщин рабынь. Из-за своей почти ангельской внешности, она попала в компаньонки к дочери богатого плантатора, и до моего появления почти не знала забот, живя, играя и обучаясь вместе с английской девочкой-хозяйкой. Она не чествовала себя рабыней, считая хозяйку подругой. И тут я, освободитель ирландцев появился! Первое время, по признанию самой Арин, она меня почти ненавидела, за подаренную «свободу», пока не познакомилась поближе со своими соотечественниками, к которым жизнь не была так благосклонна. Стройная и маленькая, почти как куколка, она сразу покорила меня своей красотой, большими глазами, и кротким характером. До свадьбы кротким! За маской тихони скрывался просто неукротимый бесёнок! Веселая у меня жена, ни минуты не может усидеть на своей шикарной заднице! Первая леди Русской Америки могла вести себя как аристократка, с прирожденными манерами принцессы, и как дикий индеец команчи! Иногда я просто устаю от неё, от её идей и энергии, и мне хочется побыть одному, а Арин всегда рядом, заполняя собой всё окружающее пространство. Ещё одну такую я просто не выгребу! Мой мозг закипит и взорвётся! Да и Арин меня ночью в тихую прирежет, и скажет, что так всё и было, если я попробую сделать глупость, которую мне предлагает индеец.

— Арин пусть для удовольствия будет, а для хозяйства мою дочь возьми! — ляпнул Ваня, но тут же заткнулся, поймав мой взгляд — ну ладно, ты подумай ещё, упокоишься, потом поговорим.

— Я подумаю. Возьму и прикрою вашу лавочку, несмотря на то, что ты мне друг! Только попробуй ещё раз этот вопрос поднять! — пригрозил я страшной карой индейцу. Честно говоря, все его дочки «на любителя», все в папу пошли, такие же плечистые и здоровенные.

— Да я молчу как дуб! — обиженно отвернулся от меня Ванька, не забыв отхлебнуть пива.

— Златая цепь на дубе том… — процитировал я классика африканского происхождения, смотря на спину вождя. Обиделся он морда красножопая! Золотой крест, что в своё время я подарил Сяве, непонятным образом перекочевал на шею Ваньки, хотя ведь делает вид, что украшения ему не интересны. Дружише, верный и надёжный! Один из немногих, которому я могу доверить прикрывать свою спину. Молча толкнув индейца в спину, я забрал у него кувшин с пивом. Кувшин он отдал, но плечом повёл, давая понять, что видеть он меня не желает! Я его знаю, это не надолго, отойдёт через пару минут!

Треск выстрела раздался неожиданно. Кувшин в моих руках разлетелся на осколки, заливая меня пенным напитком. В кустах, на левом берегу реки, поднималось белое облако от сгоревшего пороха. В борт баркаса с треском вонзилась стрела, как осколки гранаты в стороны полетели обсидиановые крошки от наконечника, ещё одна просвистела над моим плечом, послышался крик боли одного из гребцов. Нападение! На инстинктах я рухнул спиной назад, на дно баркаса. Стрелы продолжали сыпаться густым дождём, укрылся я вовремя. Это индейцы, сомнений нет, ружьё у них только одно, наверное, трофейное, и пользоваться им они толком не умеют, так что за бортом я буду в безопасности.

— Потери?! — прокричал я капитану баркаса, замечая, как рядом Ванька спокойно обламывает и вытаскивает стрелу, которая пробила его запястье. Я не слышал, что бы он вскрикнул во время нападения, да и сейчас он делает вид, что занозу выковыривает.

— Трое ранены, у Адама стрела в шее! — доложил мне старший среди абордажников.

— Это нисенан — Ваня протянул мне окровавленный обломок стрелы, на оперении которой был непонятный мне рисунок, как будто я должен по нему что-то понять. Не разбираюсь я ещё во всех этих точках, линиях и зигзагах.