Чтение онлайн

Джереми бросился к резонатору, споткнулся о шнур заземления, налетел на прибор и с грохотом свалил его на землю. Серебристый город, в который только что сломя голову влетели Король, Дама и Джокер, исчез. А вместе с ним и обезьяны. Кругом простирался безмятежный зеленый пейзаж штата Нью-Джерси, и ничего больше!

Я помог Джереми подняться. От резонатора осталась только беспорядочная груда сломанных трубок и оборванных проводов. Я откупорил последнюю бутылку мозельского, и Джереми постепенно пришел в себя.

Он молча пил вино, погруженный в раздумья. Потом вытер губы и сказал:

— Нет ничего удивительного в том, что мой резонатор выдал дополнительный эффект. Именно этого и следовало ждать от любого резонирующего объекта — от флейты до радиоприемника. Дело в том, Лусиус, что обертон, вместо того чтобы ввести помехи в ритм времени, усилил его.

Он выпрямился, слегка отряхнул свой костюм, потом подхватил корзину из-под припасов и отнес в машину.

— Пойми наконец, Лусиус, что два различных колебания не обязательно должны взаимно уничтожиться при столкновении. Две световые волны могут наложиться и вызвать более яркий свет. Две звуковые волны могут наложиться и вызвать более громкий звук. Очевидно, обертон от моего резонатора усилил ритм времени, превратив настоящее в будущее. Будущее, которое мы наблюдали, было на таком же расстоянии от нас, что и созданное мною прошлое. Я бы так сказал: и то и другое отстояло от нас примерно на миллион лет вперед и соответственно назад.

Джереми уже одной ногой стоял в машине, как откуда ни возьмись возник какой-то блестящий предмет и шлепнулся ему на ногу. Взвыв от боли, он схватился за ступню. Я наклонился и поднял упавшую штуковину. Это была одна из капсул времени Джереми Джупитера. Точнее, именно та, которую Джокер запустил в воздух, когда въезжал в будущее. Только теперь этот момент наступил и для нас.

Мы возвращались в Нью-Йорк. Джереми с каменным лицом вел машину. Спускался теплый летний вечер. Когда мы проезжали по мосту через Гудзон, Джереми выбросил свою капсулу времени в реку. Время от времени он кидал на меня косые взгляды.

— Хоть умри, не пойму, почему ты так веселишься, — буркнул он, притормозив у моего дома.

— А я представил себе, как Король, Дама и Джокер несутся сейчас по улицам Нью-Йорка будущего на своих велосипедах и швыряют капсулы времени в изумленных жителей, — ответил я. — Странное у них создастся представление о предках из двадцатого столетия. И знаешь что, Джереми?

— Ну что? — нехотя выдавил он из себя.

— У шимпанзе на шее висели серебряные кружочки с инициалами, — сказал я. — А у Джокера инициалы такие же, как у тебя — Дж. Дж. И они, конечно же, решат, что это — ты, Джереми Джупитер, и что Король и Дама — твои родители. Я так полагаю, они поместят фотографию Джокера в свои учебники истории и подпишут под ней твое имя… А может, ты соорудишь другой резонатор?

Джереми с силой нажал на акселератор.

— Нет, — отрывисто бросил он. — У меня есть дела поважнее.

И он укатил прочь. Впервые в жизни мне представилась возможность посмеяться над ним, и я получал от этого огромное удовольствие. Я со смехом вошел в дом, все еще смеясь, принял ванну и переоделся, собираясь на обед с редактором, которому хотелось получить от меня рассказ, с тем чтобы возвратиться в Чикаго ранним самолетом в понедельник.

Я перестал смеяться только тогда, когда добрался до центра и узнал, что уже вечер вторника…