Колдунья
Шрифт:
Это и был сам Джон Хантер, глава ордена Вечного Мрака, о котором говорили крестьянки на пути в Крелонту. Справедливо говоря, на самом деле он не был главой ордена: главным был сам Ортон, но его имя держалось в секрете. Хантер занимал в ордене только второе место.
Вопреки словам крестьянки из графства Эркли, он не был седым стариком с длинной бородой. На вид ему было не больше сорока лет, и в чёрных как смоль волосах ещё не было ни одной серебряной нити. Его лицо было до странности бледным, по-видимому, он редко выходил на улицу при дневном свете. Но черты этого лица были довольно правильные и, пожалуй, приятные; тому, кто смотрел на него впервые, никогда не пришло бы в голову назвать его колдуном. Хантер оторвался от книги и поднял на гостя тёмные глаза; у него был задумчивый, слегка отрешённый взгляд, обычно присущий учёным, мечтателям или безумцам.
– Затмение солнца, – сказал Хантер вместо приветствия. – Оно уже началось; мои расчёты оказались верными. Через час будет совсем темно. Но я знал, что ты придёшь. Как Джоанна?
– Она очень слаба, – изменившимся голосом заговорил Ортон.- Она рожает с самого утра, но с каждым часом её силы тают. Я боюсь, что она… что ей… – Джеймс хотел сказать «что ей уже недолго быть с нами», но запнулся и не договорил фразу до конца.
– Вздор, – спокойно возразил Хантер. – Она не умрёт. Я пойду с тобой и сделаю всё, что смогу. Сколько времени уйдёт на то, чтобы добраться до Дарквилла?
– Думаю, минут пятнадцать.
– Жаль, что ты пришёл сюда пешком. В таком глухом месте невозможно достать лошадей… Сейчас каждая минута дорога. Но, думаю, мы успеем. Подожди ещё немного. Мне нужно захватить книгу и кое-какие травы.
Продолжая успокаивать Ортона, Хантер собрал свои вещи, и они отправились в путь…
Быстрым движением Ортон распахнул двери в спальню. Две женщины, хлопотавшие у постели Джоанны, в изумлении смотрели на него.
– Извините, милорд, но вам сюда нельзя, – слабо запротестовала одна из них. – Мужчины не должны здесь находиться. Вас позовут, когда всё будет кончено. Роды тяжёлые, но мы справимся, уверяю вас. На своём веку я приняла уже столько детей…
– Вы не можете ничего сделать уже шесть часов, – грубо оборвал её Ортон. – Уходите. Теперь мы справимся и без вас.
Продолжая ворчать, повитухи неохотно повиновались. Ортон выгнал из комнаты всех служанок, помогавших им, и запер дверь на ключ.
Джоанна удивлённо смотрела на высокого человека в чёрном плаще, который раскладывал на столе какие-то книги и сушёные травы.
– Ты уверен, что это необходимо? – спросил Ортон. – Может быть, ещё есть надежда?..
Хантер отрицательно покачал головой.
– Надежды почти не осталось, – возразил он, мельком взглянув на Джоанну, дрожавшую под одеялом. – Ты видишь: ей холодно, она уже не кричит; похоже, ребёнок давно перестал биться.
– В таком случае…
– В таком случае осталось последнее средство. По крайней мере ты будешь уверен, что и мать, и ребёнок останутся живы.
Хантер подошёл к окну, закрыл тяжёлые ставни и задёрнул шторы. В комнате сразу стало темно.
– Погаси камин, – сказал он Ортону. – От него слишком много жара. Это уже ни к чему.
Вслед за этим Хантер достал из сумки маленькую красную свечку. Он зажёг её, и крошечный тусклый огонёк, почти не дававший света, затеплился в глубине комнаты…
– Ты уверен, что у тебя получится? – с беспокойством спросил Ортон. – Возможно, мы слишком долго ждали.
– Не волнуйся. Я делал это не один раз. Если при родах ребёнку угрожает опасность, его посвящают демонам. И тогда он рождается живым и здоровым. Таким образом я спас двух детей из деревни Крелонта. Правда, некоторые считают, что вечное блаженство в раю – дорогая цена за спасение… Но хватит медлить. Начнём.
Хантер раскрыл книгу на середине и начал читать.
– Бог мрака, ночи и тьмы, – начал он, – бог страха и холода, одиночества и смерти, всеми силами ада я призываю тебя… Прими душу этого ребёнка, который отныне и навеки станет твоим верным слугой…
Сквозь закрытые ставни они не видели неба, но свет, проникавший в оконные щели, померк. Казалось, на улице началась ночь. Между тем было около полудня, и, когда Ортон отправился на побережье, на небе не было видно ни облачка.
– Бог кровавой звезды, бог злобы и мести, бог разрушения и войны, – читал Хантер, – приди и возьми ещё одну душу, посмотри на твоего нового слугу… Я посвящаю этого ребёнка тебе.
Джеймс, который почти не мигая, в напряжении смотрел на Хантера, увидел, как Джоанна заворочалась в кровати. Ребёнок зашевелился, и она снова почувствовала боль.
– Во имя Бога ночи и тьмы… – продолжал Хантер..
Дальше следовали какие-то непонятные слова, смысл которых Джоанна не могла разобрать. Но с каждым прочитанным словом она чувствовала, как ребёнок пробуждается и шевелится у неё внутри. Его движения причиняли боль, но это значило, что он всё ещё жив.
Сквозь монотонное чтение они ясно услышали далёкий раскат грома; ветер стучался в окно, рвался в щели и сотрясал оконные рамы; затхлый, пропитанный лекарствами воздух сменился запахом свежести.
С каждым порывом ветра ребёнок бился всё сильнее. Джоанне хотелось кричать, но у неё уже не было сил, и она лежала, сжимая в руках край одеяла…
– Кажется, начинается, – сказал Хантер. – Джеймс, мне нужна будет помощь. Выйди и позови кого-нибудь из этих бестолковых старух, столпившихся там в коридоре. Твой ребёнок скоро появится на свет.
Чёрный диск закрыл яркий краешек солнца. Небо сразу потемнело; откуда-то повеяло холодом. Свет померк; осталась одна тьма…
Зрелище тёмного диска, окаймлённого солнечной короной, привело Тилару и Эдну в ужас. Боясь ещё раз взглянуть на небо, они уже не шли, а почти бежали по дороге, ведущей в Крелонту. Они ничего не знали о затмении солнца. Казалось, неожиданно наступила ночь…
– Не надо, не смотри туда, – сказала Эдна. – Только бы добраться домой…
Тучи, взявшиеся появившиеся неизвестно откуда, клубились у горизонта. Внезапный порыв ледяного ветра зашуршал кронами деревьев, пронёсся над крышей старого замка… Огромное, неприступное здание сразу стало казаться зловещим.