Шрифт:
ЧАСТЬ I. САЛКАРКИП
ГЛАВА 1. КАМЕНЬ
Дождь косым занавесом закрывал грязные улицы, смывая копоть с городских стен; вкус этой копоти ощущал высокий худощавый человек, большими шагами шедший вдоль зданий, напряженно всматриваясь в подъезды и переулки.
Два часа назад — а может, три? — Саймон Трегарт вышел из вокзала. У него больше не было причин следить за временем. Время потеряло всякое значение, а он — цель. Как преследуемый, бегущий, скрывающийся… Впрочем, он не скрывался. Он шел открыто, настороженный, готовый ко всему, расправив плечи, высоко подняв голову.
В первые дни бегства, когда перед ним забрезжила надежда, когда он использовал звериную хитрость, каждый трюк, которому успел научиться, когда петлял и плутал, им правили часы и минуты. Теперь он шел не торопясь и будет идти, пока смерть, таящаяся в одном из этих подъездов, в засаде в каком-нибудь переулке, не встанет перед ним. И даже тогда он пустит в ход свои клыки. Сунув правую руку в карман влажного пальто, Саймон нащупал эти клыки — гладкое, ровное, смертоносное оружие, так легко улегшееся в его руке, будто оно было частью его тела.
Безвкусные красно-желтые неоновые огни реклам отражались в залитом водой тротуаре; знакомство Саймона с этим городом ограничивалось одним-двумя отелями в центре, несколькими ресторанами, магазинами — всем тем, что обычный путешественник узнает за два посещения, разделенные дюжиной лет. Саймон держался открытых мест: он был убежден, что конец охоты наступит вечером или завтра рано утром.
Саймон понял, что устал. Он давно не спал, подгоняемый необходимостью все время идти.
Трегарт замедлил шаг перед освещенным входом, прочел надпись на витрине. Швейцар распахнул дверь, и человек под дождем принял это молчаливое приглашение, почувствовав тепло и запах пищи.
Должно быть, плохая погода обескуражила хозяев. Поэтому швейцар и впустил его так быстро. А может, покрой дорогого костюма, непромокаемого пальто, едва заметное высокомерие, свойственное человеку, привыкшему командовать и встречать подчинение, — все это обеспечило ему хороший столик и быстро подошедшего официанта.
Саймон сухо улыбнулся, пробегая глазами по строчкам меню. Обреченный получит хороший ужин. Его отражение, искаженное полированным боком сахарницы, улыбнулось ему в ответ. Длинное лицо с правильными чертами, с морщинками у глаз и губ, загорелое обветренное лицо человека без возраста. Он может быть таким и в двадцать пять, и в шестьдесят лет.
Трегарт ел медленно, наслаждаясь каждым глотком, впитывая тепло и комфорт, расслабив если не мозг и нервы, то тело. Но расслабленность объяснялась не ложной храбростью. Наступал конец, и Саймон хорошо понимал это.
— Простите…
Вилка с куском мяса, которую он подносил к губам, не остановилась. Но, несмотря на полное самообладание, Саймон почувствовал, как дрогнули его веки. Он прожевал и ответил ровным голосом:
— Да?
Человек, вежливо ожидавший у стола, мог быть маклером, адвокатом, врачом. В нем чувствовалось профессиональное умение вызывать доверие собеседника. Саймон ожидал совсем не этого: такой человек слишком респектабелен, вежлив и правилен, чтобы оказаться… смертью. Хотя у организации много слуг в самых разных сферах.
— Полковник Саймон Трегарт?
Саймон разломил булочку.
— Саймон Трегарт, но не полковник, — поправил он и добавил:
— как вам отлично известно.
Собеседник казался несколько удивленным: он улыбнулся вежливой, спокойной, профессиональной улыбкой.
— Как бестактно с моей стороны! Но позвольте сразу заметить — я не член организации. Наоборот, я ваш друг — если вы этого пожелаете, конечно. Позвольте представиться. Доктор Джордж Петрониус. Могу добавить — к вашим услугам.
Саймон моргнул. Он считал, что будущее хорошо ему известно, но на такую встречу не рассчитывал. Впервые за последние тяжелые дни в нем шевельнулось нечто похожее на надежду.
Ему не пришло в голову усомниться в личности этого маленького человека, смотревшего на него сквозь сильные очки в такой необычно тяжелой и широкой пластиковой оправе, что она напоминала маску XVIII века. Доктор Джордж Петрониус был хорошо известен в том полускрытом мире, в котором Саймон провел последние несколько лет. Если ты «сгорел» и если у тебя, к счастью, достаточно монет, иди к Петрониусу. Тех, кто так поступил, никогда не находил ни закон, ни жаждавшие отомстить коллеги.
— Сэмми в городе, — продолжал четкий, с легким акцентом голос.
Саймон с видом знатока глотнул вина.
— Сэмми? — в его голосе звучала та же бесстрастность, что и у собеседника. — Я польщен.
— О, у вас есть определенная репутация, Трегарт. За вами организация пустила своих лучших псов. После того, как вы управились с Кочевым и Лэмпсоном, остается только Сэмми. Но Сэмми отличается от других. А вы — простите мне вмешательство в ваши личные дела — уже довольно давно скрываетесь. В такой ситуации ваша рука не становится крепче.
Саймон рассмеялся. Он наслаждался едой, питьем, даже легкими уколами доктора Петрониуса. Но настороженность не оставляла его.
— Итак, моя рука нуждается в подкреплении. Что же вы порекомендуете, доктор, в качестве лекарства?
— Мою помощь.
Саймон поставил бокал. Красная капля сползла по нему и впиталась в скатерть.
— Мне говорили, что ваши услуги обходятся дорого, Петрониус.
Маленький человек рассмеялся.
— Естественно. Но взамен я гарантирую полное спасение. Доверившиеся мне получают вполне достаточно за свои доллары. Жалоб не поступало.
— К сожалению, я не могу воспользоваться вашими услугами.
— Истратили за последнее время свои запасы? Конечно. Но ведь из Сан-Педро вы уехали с двадцатью тысячами. Такую сумму невозможно истратить за короткое время. А если вы встретитесь с Сэмми, все оставшееся вернется к Хансону.
Саймон сжал губы. На мгновение он стал выглядеть таким грозным, как будто перед ним стоял Сэмми.
— Почему вы следите за мной… и как?
— Почему? — Петрониус пожал плечами. — Узнаете позже. Я в каком-то смысле ученый, исследователь, экспериментатор. А насчет того, как я узнал, что вы в городе и нуждаетесь в моих услугах… Трегарт, вы не представляете себе, как распространяются слухи. Вы меченый человек, к тому же опасный. За вашим появлением следят. Жаль, что вы честны.