Чтение онлайн

— Твоя мама выглядит такой счастливой, — заметила Вилл.

— Сегодня одна из их годовщин, — улыбнулась Тарани.

— Одна из годовщин? Что ты имеешь в виду?

— У них их штук пять, не меньше. День, когда он впервые увидел ее, день знакомства, день первого свидания, день, когда он сделал ей предложение, ну, ты знаешь, как это бывает…

Вилл кивнула, ощутив при этом укол сожаления. Она не знала. У ее родителей не было никаких годовщин, они не приглашали друг друга в кино, они даже не жили вместе. Она была счастлива вдвоем с мамой, правда-правда, но иногда случались моменты, когда ей хотелось иметь такую семью, как у Тарани, или у Ирмы и Корнелии: дом, полный народа, сестры, братья, родители, домашние животные, все веселые и шумные, мешающие друг другу, хлопающие дверями, вместе смеющиеся над шутками и понимающие, что они есть друг у друга. Вилл вдруг вспомнила, что она чувствовала сегодня, когда мама обняла ее: люди заставляют нас помнить, кто мы, где мы и в каком времени находимся. Наверное, у Горгона ничего такого не было. У него не было никаких привязанностей, и неутолимая жажда власти и запретных знаний уводила его все дальше и дальше, в серый туман. Пока он и сам не превратился в туман, в Призрака Времени.

«Ну, у меня-то есть привязанности: мама и друзья, — подумала Вилл. — Например, у меня есть Тарани, а у нее я, и пора дать ей почувствовать это».

— Тарани, — заговорила она, — что у тебя происходит с Монго?

Внезапно улыбка на лице Тарани погасла.

— Ничего, — ответила она, ссутулившись и сразу будто сделавшись меньше, чем всегда.

Вилл раздумывала, как поступить. Тарани имела право хранить секреты, если хотела. Даже лучшие друзья не обязаны делиться абсолютно всем. Но, видимо, у Тарани был самый худший из секретов — секрет, который пожирает тебя изнутри и меняет тебя, превращает во что-то такое, чем ты вовсе не хотела бы стать. Вилл решила, что подругу нельзя оставлять наедине с такой тайной.

— Расскажи мне, — мягко попросила она.

— Что рассказать? Тут не о чем говорить! — Тарани выглядела непривычно: упрямой и испуганной одновременно.

«Странно, — подумала Вилл, — как будто она в одночасье стала намного моложе». Такой вид часто бывает у первоклашек, они напряженно озираются по сторонам, пугаясь всего нового и всех, кто кажется больше и сильнее их.

Так. Настало время выложить козырь.

Вилл потянулась за Сердцем Кондракара. Сияние талисмана заплясало на стенах, как отражение воды в бассейне. Отблеск скользнул по стеклам очков Тарани, свет залил ее лицо.

— Дотронься до Сердца, — предложила Вилл. — А потом снова скажи, что с тобой ничего не происходит. Тогда я тебе поверю.

Тарани уставилась на камень. Глаза ее за стеклами очков были испуганны и широко распахнуты. Она подняла было руку, а потом замерла.

— Это не честно, — пробормотала она так тихо, что Вилл едва смогла расслышать.

— Что не честно?

— Все. Я не… Я не такой уж плохой человек.

— Тарани, ну конечно нет! Ты самая лучшая девчонка из всех, кого я знаю.

Тарани выпрямилась.

— Да? Тогда не поступай так со мной.

— Но…

— Я серьезно. Если ты хоть немного мной дорожишь, не заставляй меня. Оставим все как есть.

— Я только хочу помочь!

— Нет, ты ошибаешься. Это не помощь, а вмешательство.

Сердце потускнело. И не по команде Вилл — свет иссяк сам собой. На какое-то мгновение кристалл, обычно такой чистый, показался серым.

— Тарани, мы должны держаться вместе. Если мы до сих пор этого не поняли, значит, жизнь нас так ничему и не научила!

Тарани затравленно посмотрела на подругу. И в этот миг, через Сердце Кондракара, Вилл уловила мысль Тарани, которую та хотела утаить.

«Маме будет так стыдно за меня!»

— Что? — удивленно вытаращилась Вилл. — Это ты о чем? Почему ей должно быть стыдно?

У Тарани от неожиданности отвисла челюсть. Она тут же вскочила с дивана.

— Убирайся из моей головы! — закричала она. — Хватит подглядывать за моими мыслями. У тебя нет на это права!

Вилл отшатнулась, пораженная вспышкой ярости у всегда такой спокойной подруги.

— Я не хотела… — начала она.

— Я не твоя игрушка! Ты не должна лезть в мою жизнь!

— Да я же ничего не делала, это само…

— Прекрати это. Оставь меня одну!

— Пожалуйста, Тарани, пойми, я не собираюсь с тобой ссориться. Я это ненавижу. Ты моя лучшая подруга, и мне нужно лишь… Я вижу, что ты страдаешь, и хочу помочь тебе. Что в этом плохого?

Злость Тарани внезапно испарилась. По щекам девочки потекли слезы, и Вилл ужасно захотелось обнять и успокоить ее. Но в чем бы ни заключалась проблема, для ее решения объятий было недостаточно.

— Я тоже не собираюсь ссориться, — наконец вымолвила Тарани. — Так что давай лучше… поговорим о чем-нибудь другом.

— Ну, если ты этого хочешь…

— Да, сейчас хочу.

Вилл медленно кивнула.

— Ладно, огненная чародейка. Пусть будет по-твоему.

Она закинула руку на плечо Тарани. Может, дружеское объятие и не решит проблем, зато оно неплохо разряжает обстановку.

В машине по пути домой Вилл не могла выкинуть этот разговор из головы. Было что-то, о чем Тарани предпочитала молчать. Что-то такое, чего ее мама могла бы стыдиться. Но ведь Тарани всегда была примерной девочкой. Что такого она могла натворить, чем даже нельзя поделиться с подругами-чародейками? И при чем тут Монго?

«Ох, как бы я хотела, чтобы не было этих проблем, — думала Вилл. — Нам еще так много предстоит сделать, а ставки в игре так высоки». Ей показалось, что она вторит жалобам Тарани: «Так не честно!»

— Что-то ты притихла, — заметила мама. — У тебя все в порядке?

— Да, — кивнула Вилл, — просто немного устала.

— Знаешь, когда ты звонишь от подруги и просишь забрать тебя раньше, чем мы договорились, я начинаю беспокоиться, — мама улыбнулась, обратив свои слова в шутку, но Вилл поняла, что она действительно встревожена.

— Все нормально, мам. У нас в последнее время много работы, и Тарани тоже устала.

Это была не ложь, просто под работой Вилл имела в виду не только школьные задания. «Может, это и не честно, — думала она, — но жизнь часто бывает несправедлива. Мы должны найти способ разобраться с тем, что на нас навалилось. Просто обязаны».

Тарани разглядывала ряд шоколадок на магазинной полке. Она безуспешно пыталась вспомнить, какие сладости нравились ему больше — батончики с арахисом или батончики с миндалем? Когда-то в ее мозг был впечатан целый список его любимых вещей, но прошли годы, названия и обертки поменялись, многое стерлось из памяти. «Шоко-Шок»? «Мятное чудо»? «Лавина арахиса»? Или «Просто орех»? Она взяла золотисто-голубой батончик «Лавины арахиса», и ее тут же охватило чувство узнавания. Вот этот. Такие батончики она покупала ему много-много раз, на все деньги, которые ей удавалось раздобыть, бегая по поручениям или собирая пустые бутылки. Хорошо хоть, сегодня у нее были деньги, выданные родителями на обед, — ничего, можно прожить денек и без обеда. Не такая уж большая цена за то, что он на некоторое время оставит ее в покое, и тогда она сможет…