Кодекс Крови. Книга IV

Борис Сергеевич отчаянно тормозил в реакциях. Он в растерянности взирал то на мобилет с Медведевым на связи, то на Свету, то на помощника и не мог принять какое-либо решение. Пришлось принять его за лекаря.

— Дмитрий Фёдорович, это Михаил Комарин, — я забрал мобилет у Подорожникова, — везите её в Кремль, у нас три принцессы оказалось!

Практически сразу же пришлось отдать распоряжение и помощнику лекаря:

— Ответьте, что Борис Сергеевич через пару минут будет на месте!

— А как же наша Маша? — нахмурилась Светлана.

— Наша уже успела улизнуть, на территории лечебницы её нет, — коротко ответил на её невысказанный вопрос. — Где здесь свитки для переноса в Кремль?

— Пойдёмте, — Света подхватила меня и отца под руки и на буксире повела в кабинет главного лекаря. От былой слабости не осталось и следа. Собранность, решительность, трезвость ума.

— Агафья, хватай под белы рученьки Тэймэй и мухой летите в Кремль, — связался я с Тенью, — здесь срочно нужен специалист по иллюзиям.

— То есть весь режим маскировки последних двух месяцев может идти кому-нибудь под хвост? — деловито уточнила вампирша.

— Попробуем не сильно блистать способностями, ну а там, как выйдет. У нас принцессу, кажется, подменили.

Фоном я услышал цветастую ругань, а после короткое:

— Выезжаем!

Сам же я продолжал увеличивать радиус поиска «нашей» Маши и пока безрезультатно. Очень сбивало, что комарихи, по сути, видят не внешность людей, а их температуру. То есть узнать принцессу по внешности не выйдет. А для полноценного поиска в этом мире мне нужна её кровь. Вот только что-то мне подсказывало, что при наличии трёх принцесс велик шанс, что ни одна из них не настоящая. Это определить я смогу и сам, по образцам крови дублей и кого-нибудь из рода Кречета. А вот кто накладывал иллюзию, уже пусть определяет Тэймэй. Мы отгоняли от себя мрачные мысли, но у меня зрело предчувствие надвигающейся задницы.

В Кремле мы оказались минут через пять после встречи с «принцессой». Император на наше со Светланой появление отреагировал лишь сузившимися глазами, тут же переключившись на Бориса Сергеевича:

— Боря, ей плохо! Её трясёт в припадке, периодически идёт пена изо рта! Ни один лекарский амулет не прекращает это!

Подорожников почти бегом направился за императором, который сейчас выглядел не могучим и всесильным властителем огромной державы, а самым обычным отцом, безмерно переживающим за своё чадо.

Мы со Светой отправились следом, но если Света сейчас оптом простила подруге все прегрешения, то я был занят сбором образцов крови. Спустя пару минут бега по коридорам Кремля мы оказались в личной спальне Её Императорского Высочества Марии Петровны Кречет. Сейчас, кроме самой принцессы с синюшными губами и растрёпанными волосами, содрогающейся в конвульсиях, в комнате находилась императрица, бессильно перебирающая на коленях разряженные лекарские амулеты. Руки её дрожали, а на пол капали беззвучные материнские слёзы. Женщина едва сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос, но, прикусив губу, пыталась зарядить собственной силой один из бесполезных амулетов.

Подорожников рванул к принцессе, а Светлана помогла императрице встать с колен и осторожно усаживала ту на кресло, подавая стакан с водой. Обнимая бедную женщину и поглаживая по плечам, она, сама того не желая, прорвала хлипкую преграду, сдерживающую материнскую истерику.

Мария всё сильнее билась в конвульсиях, выгибаясь дугой и цепляясь за простыни. Отец пытался удержать её, но тщетно. На губах девушки выступила чёрная пена. Глаза закатились.

— Боря, сделай же хоть что-то! Она же умирает! — раненным зверем рычал император. Ему вторил вой императрицы, изо всех сил вцепившейся зубами в кулак.

Я же сверял образцы крови и понимал, что нахожу на девушке следы как минимум двух школ магии: магии крови и иллюзий. Маг крови уровня деда или Михаила, а возможно, и уровня Агафьи не распознал бы здесь подмены, но я её чуял нутром. Я знал вкус Марии Петровны, и сейчас умирала на руках у императора не она.

— Тэймэй, ты лучше знакома с иллюзиями, — я показал азиатке состояние больной, — что может иметь такой эффект?

Девушка молчала наверно с минуту, но всё же ответила:

— Это не чистая магия иллюзий, это смесь с магией крови и, скорее всего, с практикой вуду.

— Это ещё что за хрень?

— Кто-то очень сильный снял энергетический слепок с принцессы и, замешав на её крови, нацепил в качестве личины на других женщин, — принялась объяснять прописные для неё истины Тэймэй. — Держатся такие дубли обычно чуть больше двух-трёх суток, но здесь слишком много кровных родственников принцессы, а потому колдовство ядом разъедает носителя. Проще говоря, кровь принцессы тянется к родной крови, убивая носителя личины.

— Пётр Алексеевич, выйдете и заберите императрицу! — гаркнул я. — Это не ваша дочь, а возможная ниточка к поиску Марии Петровны!

— Как не наша?! Комарин, ты в своём уме?! — послышались возмущённые возгласы императорской четы.

— Света, Борис Сергеевич, да скажите вы им! Я точно знаю, я — маг крови! Не Мария это! Клянусь Комаром, не Мария! — я начал злиться, пока они сообразят, девчонка успеет отдать богам душу, и концы уйдут в воду. Вызывай потом магов смерти для воскрешений и допросов. Погибшие души своевольные, уже не боятся смерти, ими сложнее манипулировать, как показал опыт с Носороговым.

То ли клятва подействовала, то ли нервы у императора изначально крепче, чем у обычных людей, но он скрутил в охапку супругу и через пару секунд уже скрылся за дверью в спальню.

Девушка тут же бессильно опала на простыни, захрипев, но пена изо рта перестала пузыриться.

— Раз такой умный, что с ней? — волком смотрел на меня Подорожников, злясь от своей беспомощности и бессилия.

— Смесь магий вуду, крови и иллюзий. Я хреново в этом понимаю, но вроде бы на болезной энергетический слепок принцессы, закреплённый её кровью и реагирующий на родственную кровь, поэтому ей так плохо стало.

— Вуду… Вуду… Вуду… — бормотал себе под нос Подорожников, — Света, быстро раздевай её! Вудуисты любят что-то вшивать или накалывать под кожу.