Чтение онлайн

При мысли об этом, Ерохин невольно крякнул. Потом смущенно огладил бороду, кинув взгляд на Сомова, не приметил ли тот чего. Угу. Кто о чем, а вшивый о бане. Ну вот не получалось у Авдея Гордеевича не позавидовать молодому и хваткому боярину. Даже несмотря на то, что едва ноги унес из практически захваченного города, выгоду Ивана Архиповича все же прикинул. Хотя… Чему дивиться-то, при таких-то больших потерях.

Купец так же посмотрел в указанную сторону. На берегу собралось порядка полутора десятков человек. Да отошла лодка в которой находились четверо. Подробностей особо не рассмотреть. Но вообще-то странно. Признаться, Ерохин не верил в то, что будут беженцы. Но как видно, Карпов все же и тут разбирался куда лучше.

–Саня, давай отправляй своих,–приказал сержант.

–Слушаюсь,–тут же ответил десятник.

Свесился с борта, бросая взгляд назад, выставил один палец и тут же от дощаника отвалила большая берестяная лодка. Несмотря на то, что там было только два гребца, каноэ стремительно полетело вперед, и вскоре оставило небольшой караван позади. Лихо подошло к правому берегу, приняло на борт всех столпившихся и отчалило, направляясь к первому дощанику.

Вслед за каноэ подошла и лодка в которой сидел мужик, средних лет, по всему видеть его женка с младенцем на руках, подросток и девчушка. На дне узлы с вещами. Не иначе как семья. Деток же, что меж старшими и младшим, Господь прибрал. Таким никого не удивишь.

Перебираться на дощаник крестьянин не стал. Просто прицепился сбоку и на том успокоился. По всему видать этот из кабальных. Вольный вот так, не сорвался бы с места. Дом и земельный надел, они крепче любых якорей держат.

Не успела разгрузиться первая партия, как второе каноэ умчалось к левому берегу. Двигавшийся впереди десяток делал свое дело, оповещая крестьян о возможности эвакуации. Правда, людей к реке выходило не так чтобы и много. Да и те в основе своей были молодые. В лучшем случае для догляда за ними отправляли одного из взрослых мужиков или баб.

Угу. Поди расскажи крестьянину, что нужно бросать все и уходить с насиженных мест. Подумаешь швед. Они чай не бояре, не дворяне и не купцы. Пахать землицу при любом хозяине надо. А новгородский он там, московский или швед, то без разницы. Все одно кому оброком кланяться и кому, разница не велика.

Впрочем, боярин Карпов это дело предусмотрел. Поэтому в инструкциях лешакам говорилось о том, чтобы они предлагали если не самим родителям подаваться на чужбину, то отправлять детей. Эдак получится, что и свое подворье с земельным клином не бесхозные, и случись, детки уж обживутся на новом месте.

Оно конечно слова одни голые. Кто же станет так-то стараться, чтобы народ обустроить. Но с другой стороны, слово боярина Карпова крепкое. И о том ведают не только во Пскове, или Новгороде, но и далеко окрест. Вот только, тех кто поверил бы в такое все же было мало. А потому и ручеек беженцев был весьма и весьма скуден.

–Ну что, ребятки, давайте знакомиться, что ли,–окинув задорным взглядом перебравшуюся на борт молодежь, бодро произнес парень.–Я буду из Редькиных, Александр, сын Григорьев. Служу десятником в роте лешаков, в дружине псковского боярина Карпова.

–Брешешь,–откликнулся самый старших из парней, на вид лет девятнадцати.

–С чего бы это мне брехать?–С деланным удивлением и нескрываемым задором поинтересовался Александр.

–Да слышали мы, что лешаки у боярина все как один, на вековые дубы похожи. И обличием не далее от тех леших ушли. От того так и прозываются. А ты ничего так, красавцем не назвала бы, но симпатишный,–задорно ответила одна из девиц.

–Ох девонька, не будила бы ты лихо пока оно тихо,–игриво подкручивая ус, и сверкая голым подбородком, ответил Редькин.

–Ольга, а ну цыть. Ишь, разошлась. А ты мил человек, неча на наших девок засматриваться.

–А ты чего так яришься, друже? Уж не невеста ли?–С открытой улыбкой поинтересовался Александр.

Не праздный вопрос. Пусть на незнакомке и имеется платок, вот только повязан он по девичьи. Не иначе, как перед дальней дорогой обрядилась. Обычно девицы носят ленты или тесьму. Но в любом случае, замужем она быть не может. Этот же, вроде как заботу проявлял о вон той молодке. На вид даже помладше первой, но вот платок как раз повязан по бабьи.

–Сестра то моя. И я за нее любому башку оторву.

Угу. Этот может. Как есть может. Вон какая оглобля, косая сажень в плечах. Такого можно вместо лошади в соху запрягать и разница будет невелика.

–И что, вот так всю жизнь будешь от сестры всех отгонять?–Нарочито изображая удивление, поинтересовался Александр.

–А то не твоего ума дело.

–Хм. Ну а как я по сердцу твоей сестрице придусь. Как тогда быть?

–Да оставь ты его, Димка. Жидковат он мне в женихи. Мне того, кто меньше братца моего и близко не надь,–с пренебрежением, скорее фыркнула, чем произнесла, девица.

–Вот зря ты так, красавица. Ить в самое сердце ранила, горше пули шведской.

–Да ты шведа-то вблизи видел,–и снова пренебрежительное фырканье, ну чисто рассерженный котенок.–Де-еся-атник. Леша-ак. Так чего же ты тут-то делаешь, а не на берегу шведу холку мылишь?–Закончила, как припечатала она.

–Шведа видел,–даже и не подумал обижаться Александр.–А не мылю я ему холку, потому как пришел он не на псковские земли, а в новгородские. А как у нас на Руси говорится – как аукнется, так и откликнется.

–Это ты на прошлый год намекаешь?–Догадался паренек и возрастом помладше, и статью поменьше первого.

–Не паря, не намекаю. Я прямо говорю. Ить и сами нам не помогли и московского царя не допустили. А сегодня нам значит, против шведа выступать. Харя у ваших именитых граждан, да купцов, не треснет?

–Ты Новгород не замай,–с нескрываемой обидой надвинулся на парня, здоровяк Дмитрий.

–Обидно,–с горькой ухмылкой произнес Александр.–А как тебе то, что нашлись гниды в Новгороде, что ворота ворогу открыли. И ведь в одиночку такое никак не сотворить. Значит кто-то из этих самых именитых иль не последних купцов расстарался.