Ключ
Шрифт:
ЖЕНЯ. Молчу.
Сильный стук в дверь.
ЕРШОВ. Пока дверь держится хоть на одном гвозде!
ЖЕНЯ. Молчу.
СЕМЕНОВ. Открой немедленно!
Грохот.
ЕРШОВ. Пока окна держатся хоть на одном шурупе!
ЖЕНЯ. Молчу.
СЕМЕНОВ. Ершов, открывай! Коменданта позову!
ЕРШОВ. Он в отпуске.
СЕМЕНОВ. Милицию позову!
ЕРШОВ. Зови.
Грохот.
ЖЕНЯ. Пока милиция или смерть не разлучат нас!
ЕРШОВ. С добрым утром!
Грохот.
ЖЕНЯ. Сашка!
ЕРШОВ. Да?
Грохот.
ЖЕНЯ. Санечка!
ЕРШОВ. Ну?
Грохот.
ЖЕНЯ. Сашенька!
ЕРШОВ. Что?
ЖЕНЯ. Ничего. (Засмеялась). Ну и ночка у нас с тобой была!
Грохот.
Картина вторая.
Через час. К двери придвинута стремянка. ЖЕНЯ стоит на ней, через верхнюю узкую фрамугу выглядывает в коридор. В дверную скобу для верности вставлена ножка стула. ЕРШОВ говорит по телефону. Он без пиджака, с распущенным галстуком – как после большой работы.
ЕРШОВ (в трубку). Правильно, принеси… И девчатам скажи: пусть для Жени соберут что нужно… Ну, придумаем, как передать… Правильно! (Усмехнулся). «Фиалки распускаются на рассвете»… Жду!… (Положил трубку, Жене). Ну что?
ЖЕНЯ. Какое-то подозрительное затишье. Неужели сдался?
Прислушивается. Неожиданно раздается гул электрической лебедки, за одним из окон появляется малярная люлька. В ней – СЕМЕНОВ. ЖЕНЯ испуганно вскрикивает, ЕРШОВ бросается к окну, закрывает раму и форточку на задвижки. СЕМЕНОВ стучит.
ЖЕНЯ. Он разобьет стекло!
ЕРШОВ. Да ну, он человек осторожный. А стекло – казенное имущество!… (Открыл форточку). Опять шумишь?
СЕМЕНОВ. Последний раз спрашиваю – не откроешь?
ЕРШОВ. Не извинишься?
СЕМЕНОВ. Предупреждаю – я милицию вызвал!
ЕРШОВ. Будь здоров! (Закрывает форточку).
СЕМЕНОВ стучит в окно. Телефонный звонок.
ЖЕНЯ (взяла трубку). Алло?… (Мужу.) Райком.
ЕРШОВ (подошел к телефону). Да, комитет «Тэцстроя»… Нет, не могу – он за окном висит, в малярной люльке… Сейчас узнаю… (Открывает форточку), Семенов, из райкома интересуются, что ты там делаешь. Что сказать?
СЕМЕНОВ (страшным шепотом). Немедленно впусти!
ЕРШОВ (в трубку). Говорит, воздухом дышит… Не знаю. Курить, может, бросает… Моя фамилия? Ершов… Ну, какой же я посторонний? Я, можно сказать, здесь живу!… Что ж, попробую вам помочь… (Слушает)… Что?! Какое сокращение сроков?…На сколько, насколько он вам сказал? На семь дней?! Да это же просто….
СЕМЕНОВ. Ершов, замолчи!
ЕРШОВ. Минутку, мешают. (Запер форточку и задернул штору).
СЕМЕНОВ сильно стучит в окно.
ЕРШОВ. Вы случаете? Так вот, насчет сроков. Пуск первой очереди уже однажды был сорван, вам об том должно быть известно…
Гул лебедки. ЖЕНЯ выглядывает в окно: люльки нет.
ЕРШОВ. И второй срок тоже сорвем, если все будет идти так же!… Да так: если бригаду монтажников высших разрядов посылают с лопатами в котлован, только чтобы не сидели без дела – это, по-вашему, как, нормально?
Сильный стук в дверь.
ЕРШОВ (Жене, показывая на стул, которым заложена ручка). Держи-держи!… (В трубку). Причины? Разные. Сами знаете: отдаленность, поставщики подводят…
Гул лебедки. Стук в окно.
ЕРШОВ. Второе – требования самой стройки. Обычно допуски плюс-минус полметра, а у нас – нуль…
Стук в дверь.
ЕРШОВ. Поэтому я и говорю: нам бы в графике удержаться, какое там сокращение сроков…
Стук в окно. Стук в дверь.
Как ему это удается?
Стук в окно. Стук в дверь.
ЖЕНЯ. Прямо Фантомас!
Стук в окно. Стук в дверь.
ЕРШОВ (в трубку). Минутку!… (оборачивается к двери). Кто там?
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Фиалки распускаются на рассвете!
ЕРШОВ. Ты один?
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Тут еще парнишка – говорит, по делу.
ЕРШОВ. Сейчас, подожди. (Жене.) Свои. (В трубку). Алло!… Что у нас происходит? Да ничего особенного, по-моему: жизнь… Что ж, если вы настаиваете… (Подходит к окну, отдергивает штору, открывает форточку, Семенову). Товарищ интересуется, чем мы здесь занимаемся.
СЕМЕНОВ. Вот и скажи!
ЕРШОВ. Его твое мнением интересует. Персональное.
СЕМЕНОВ. Строим ТЭЦ.
ЕРШОВ (в трубку). Говорит: строим ТЭЦ… Да? А вы сами приехали бы да посмотрели, ели вас то действительно интересует! И нечего телефон обсасывать… (Бросил трубку.)
СЕМЕНОВ. Ну, Ершов!… (Яростно грозит кулаком, включает лебедку).
Люлька исчезает.
ЕРШОВ (вынимает из дверной скобы стул, отпирает). Быстрей!
Входят МИТРОФАНОВ и ГОГИ. Ершов запирает за ними дверь.
МИТРОФАНОВ примерно ровесник Ершова, он в спецовке монтажника, на плече у него брезентовый ремень с тяжелой страховочной цепью, в руках – яркая спортивная сумка и переносной телевизор «Юность».
ГОГИ успел переодеться. Он в белоснежном, немыслимой кавказской элегантности, костюме, в модных туфлях, с безукоризненно повязанным галстуком. Хмур.
МИТРОФАНОВ. Здорово! Ну, Саня, ты даешь! Ребята оборжались, когда узнали! И давно в обороне сидите?
ЕРШОВ. С утра.
МИТРОФАНОВ. Может, и будет? Мы договорились: до четверга освободим для вам нашу двадцатую… Как?
ЕРШОВ. А нам и здесь неплохо. (Жене), Правда же?
ЖЕНЯ (уклончиво). По крайней мере – тепло… и крыша над головой.
ЕРШОВ. И метраж приличный. Вполне!
МИТРОФАНОВ. Санька, смотри! Дойдет до Медведева – мало не будет. А дойдет быстро – моргнуть не успеете!… Может, линяем? Там как раз Мишка с «Кразом» стоит, заодно и подбросит…. А?
ЕРОВ. Нет.
МИТРОФАНОВ (Жене). Нет?
ЖЕНЯ. Слово сказано.
МИТРОФАНОВ. Вот это, я понимаю, семья!… Тогда держите! (Передает Жене сумку и телевизор). С этой штукой никакая осада не страшна. Почему раньше города не выдерживали осады? От скуки! Ну, как вам нравится семейная жизнь?