Чтение онлайн

Страховые компании ищут в историях болезни дефекты, позволяющие им оплачивать лечение не полностью. Закономерно — каждому своя копейка дорога. Если неврологический диагноз не подтвержден невропатологом и лечение не назначено им же — это косяк, за который непременно даст по ушам заместитель директора по лечебной работе. Под настроение можно не только без премии остаться, но и строгий выговор с занесением в личное дело получить.

— Отари, сядь, пожалуйста, — попросил Моршанцев. — Голова кружится…

Капанадзе плюхнулся на диван и продолжил:

— А этот кретин приходит и пишет: «данных за неврологическую патологию нет»! Как тебе это нравится?! Я сначала попробовал ему объяснить, но смотрю — не понимает. Тогда я вежливо говорю: «Уважаемый Игорь Филиппович, нельзя ли, чтобы к нам ходил другой консультант?» А то с вами, говорю, общего языка найти невозможно! Он разворачивается и молча уходит. Прямо к Субботиной. Наговаривает ей там с три, нет — с десять коробов, она заводится, вызывает меня и начинает орать: «Что вы себе позволяете?! Как вы смете выгонять врача?! Разве вы его принимали на работу?! А вы вообще знаете, чей он сын?!»…

— Чей же? — заинтересовался Моршанцев.

— Я так и не узнал! Очень мне надо знать, чей он сын! Маймуни виришвили, я уже сказал! Если кто-то думает, что о Капанадзе можно ноги вытирать, то он очень ошибается! Я требую к себе уважения!

— Все ясно, — улыбнулся Моршанцев. — Первые полчаса вы развлекались тем, что состязались в громкости ора. А чем все закончилось?

— Тем, что с завтрашнего дня к нам будет ходить Аида Генриховна. Она хоть и пенсионерка, но голова у нее светлая, дай бог каждому, и диагнозы она ставит правильно.

— А этого?

— А этому дадут другие отделения! Потом от него и там откажутся…

— А может, и не откажутся.

— Мне все равно. Я против него лично ничего не имею, хоть он повел себя не по-мужски. Я просто хочу, чтобы моих больных консультировал кто-то другой.

— Как ты сказал? — Моршанцев оторвал от стопки листочек для записей. — Маймуни виришвили? Надо записать, хорошее выражение.

— Имей в виду — это очень плохое выражение, — серьезно предупредил Капанадзе. — За него в лучшем случае морду бьют.

— А в худшем?

— Голову отрезают, — так же серьезно ответил Капанадзе.

— А у вас есть такие ругательства, за которые не бьют морду? Вот если я недоволен тем, что ты делаешь, как я могу это выразить, чтобы остаться в живых и с целой мордой?

— Так и выражай, скажи: «Отари, ты вот в этом неправ». Это нормально. А если сказать: «Ишачий сын, мать твою за ногу, что ты делаешь?» — то конструктивного разговора не получится. Так что лучше наши ругательства не запоминай, тебе своих, что ли, не хватает?..

Оформление истории болезни Ферапонтова заняло четверть часа. Отдав историю дежурной медсестре, Моршанцев направился в кабинет заведующей отделением.

Ирина Николаевна сидела за столом и листала ежедневник, не иначе как составляла план на завтрашний день. Она привычно улыбнулась Моршанцеву и сказала.

— Я через полчаса ухожу. Ты со мной?

— Да, — ответил Моршанцев.

Им до сих пор удавалось сохранить свои отношения в тайне от сотрудников института. Это было довольно несложно, разумеется — в том случае, если строго придерживаться установленных правил. Никаких знаков внимания на работе, уходить порознь и приходить порознь, на корпоративных празднествах держаться подальше друг от друга. Пока работало безотказно. «Ты со мной» означало, что Ирина Николаевна подберет Моршанцева, у которого все никак не получалось обзавестись своим автомобилем, в двух остановках от института, причем не на оживленной трассе, по которой ездят все сотрудники, а в тихом переулке. Конспирация так конспирация. Только в самый первый раз, когда между ними не было никаких отношений, заведующая отделением усадила Моршанцева в свою машину прямо на территории института и довезла до метро. Но это была чистой воды любезность, и ничего кроме любезности.

Проблема с автомобилем заключалась не в деньгах, а в самом Моршанцеве. Сначала он копил на подержанную, но не убитую иномарку. Когда собралась необходимая сумма, ему сразу же захотелось машину получше — новую и повыше классом. И так несколько раз. «Приценивайся к „Порше“, чего там!» — подзуживала Ирина, но так высоко запросы Моршанцева не задирались, во всяком случае пока. Покупать автомобиль в кредит было нецелесообразно и неправильно. Моршанцев не хотел растягивать платежи надолго, а вносить ежемесячно в банк сумму, значительно превышающую указанную в справке заработную плату, было опасно, а ну как кто-то ушлый обратит внимание. Береженого бог бережет, небереженого конвой стережет. Как-то так.

— У меня новенький в седьмой палате. Наш коллега, отставной рентгенолог, Ферапонтов Олег Борисович. Перспективный.

— Вроде как перспективный или точно перспективный? — уточнила Ирина Николаевна.

— Судя по всему — точно. Надеюсь, что завтра удастся пообщаться с его женой или кем-то из детей.

— Надежды юношей питают…

— Отраду старцам подают, — продолжил Моршанцев. — Давай завтра прямо с утра совместно его осмотрим, обнадежим, подогреем…