Клан
Шрифт:
Уэйд заметно поморщился. Он встречал более дружелюбных собак со свалки.
– Есть ли какая-то конкретная причина, по которой вы ко мне так относитесь?
И то, что он увидел в её глазах только что, - в её холодных, красивых, светящихся серых глазах - было широко распахнутой горнилой презрения. Отвращение превратило её слова в монотонные, когда она сказала:
– Вы всего лишь избалованный, гнилой богатый засранец, полный семейных денег и всякого дерьма, который радуется жизни на серебряном блюдечке с голубой каёмочкой. Вы - дно бочки, Сент-Джон. Я бы не пошла с вами, если бы вы были последним живым существом на этой планете.
Уэйд ушёл. Туалеты были бы лучшей компанией, чем это.
«Что-то выигрываешь, что-то проигрываешь», - подумал он с лёгкой насмешкой.
Возможно, это был первый раз в его жизни, когда Уэйд Сент-Джон действительно обиделся.
Глава 12
– ПРОСНИСЬ, - произнёс голос.
Глаза Тома открылись.
– ВРЕМЯ ПРИШЛО.
Том сел, затем встал. Он потянулся и улыбнулся.
– Хозяин, - прошептал он.
Он знал всё сразу - вещи, о которых не знал никто другой, удивительные, чудесные вещи. Знание было подарком, как и его новая судьба.
– Судьба, - прошептал он.
Он почувствовал волну жизни, выходящую из его мозга. На голове была большая шишка, но боли не было. В зеркало он изучил своё отражение и увидел крошечный синяк на шее, похожий на след от укуса.
– Спасибо, хозяин, - громко сказал Том МакГуайр своей комнате.
Он запрокинул голову и засмеялся, покраснев от огромной и всепоглощающей радости. И было ещё кое-что.
На стене была чёрная точка.
Это было так красиво. Это было похоже на искусство. Он обнаружил, что на его шее висит кулон. Он тоже был чёрным и таким же красивым. Он прикоснулся к его тёплой крестообразной форме и задрожал.
«Я могу всё», - подумал он.
Он начал с малого. Он гофрировал монеты пальцами. Он согнул ножницы пополам, раздавил металлический ящик для файлов, как гармошку. Сосредоточившись, он проделал дыру в центре своего стола, затем взял свой текст «История свободного народа» и разорвал его пополам.
Сразу же голос Властителя зазвучал у него в голове, как струна:
– НАША СВЯЩЕННАЯ МИССИЯ - РАЗНООБРАЗНАЯ В СОЗДАНИИ, СВЯТАЯ В ЦЕЛИ. НАМ НУЖНО ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО МЫ НЕ МОЖЕМ.
– Я твой слуга навеки, - сказал Том в воздух.
– ДАЮ ТЕБЕ СИЛУ, МУДРОСТЬ, ВЕЧНУЮ ЖИЗНЬ.
Том не удержался.
– Твоё желание для меня закон.
Голос Властителя стал тише.
– ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ СЕЙЧАС И ТЕБЯ ЖДЁТ БОЛЬШАЯ СУДЬБА. ТЕБЕ БУДУТ ПОКЛОНЯТЬСЯ ПОТОМ.
Слово проскользнуло у него в голове, прекрасное, как бренди в бокале.
«Поклоняться, - подумал он.
– Как... богу».
– Я сделаю всё что угодно...
– РАБОТАЙ НЕПРЕРЫВНО ДНЁМ В ОДИНОЧКУ, И С МОИМИ ДОЧЕРЬМИ НОЧЬЮ. ОНИ ПРОВОДЯТ ТЕБЯ В МИР, КОТОРЫЙ НЕ ЗНАЕТ НИКАКИХ ГРАНИЦ.
Том мог только кивнуть, его блаженство заглушало слова.
– ВМЕСТЕ, ТОМ, МЫ СОЗДАДИМ ИСТОРИЮ.
Лидия Прентисс проснулась, не испугавшись, а дрожа от монументального отчаяния. Она сморщилась, глядя на часы: было 18:00.
Постепенно отрывки её снов возродились. Ей снились мёртвые раздутые животные. Ей снились антраценовые головные боли, отпечатки пальцев и помутнение зрения из-за слишком большого количества ультрафиолетового света. Ей снилось, что она нашла руку Сладдера. Она была иссохшей и серой, на пальцах были длинные когти. Лидия вводила глицерин под кончики пальцев, чтобы растянуть узоры на подушечках, когда она ожила, когтистая рука схватила её за горло...
Когда она встала, её кожа покрылась холодом от пота. Она всегда спала обнажённой, потому что это делало её менее одинокой - часто она засыпала, обхватив руками подушку, мягкую куклу-любовника.
Она вымылась в душе. Вода была чудесной. Уайт дал ей пару выходных; он хотел, чтобы она не мешала, пока люди из штата не уедут. Он всё преувеличивал, чтобы добиться самого безопасного сценария. Уайт был лошадью в шорах.
«Забудь это. Подумай о другом».
Она намылилась, воображая, что это делает кто-то другой. Рука какого-то сильного красивого мужчины скользнула по мыльной полосе вокруг её груди и живота.
Она сдалась, закрыла глаза. Затем в фантазии показалась рука Сладдера на её теле. Она бросилась вытираться, поморщившись.
– Знаешь, в чём твоя проблема, Лидия?
– спросила она зеркало.
– Ты относишься ко всем как к мусору, потому что это легче, чем осознавать, что ты гнилая, мерзкая пизда. Неудивительно, что ты никому не нравишься. Неудивительно, что у тебя нет друзей.
Зеркало не возражало.
Всё это было правдой, она это знала. Она представила себя переходящей с работы на работу, с места на место, одна, ни с кем. Она состарится и умрёт одна - иссохшая и несчастная.
Она села обнажённой на кровать, было скучно. Телевидение было бесполезным, она не смотрела его несколько месяцев. На тумбочке рядом с её револьвером Colt Trooper Mark III лежала вчерашняя пачка Marlboro. Она слишком устала, чтобы курить тогда, так что сегодня вечером она должна выкурить две, что её слегка взволновало. Сигарета в день - было её единственным обещанием, которое она не нарушила. Остальные рассказывали о её жизни по частям.
Она рассеянно посмотрела на свои ступни, ноги, чистые волосы на лобке и пупок. У неё уже был красивый загар. Никто не знал, что лежание на крыше своего дома составляло основную часть её общественной жизни. Она всегда носила крохотное бикини с завязками. Она бегала каждый день, занималась с гантелями и много приседала, чтобы живот оставался плоским. Почему она так много работала, чтобы оставаться физически привлекательной, её озадачивало: она никому не показывала своё тело, и не делала этого уже много лет. Она считала себя привлекательной, но это предположение её не впечатлило. В Cosmo она читала, что женщины, которые чувствовали себя уродливыми внутри, компенсировали это тем, что становились красивыми снаружи. Эта идея огорчила её.