Клан Борзых 3: Комиссар

«Задача провалена. Я не могу удалить или отключить модуль Создатель. Доступ ограничен. Новые функции: доступно использование роя наномашин для формирования или перестройки отдельных элементов. Совет: Отдайте приказ на удаление модуля хирургическим путём. Предупреждение: модуль находится в непосредственной близости с сердцем, при попытке его удаления возможно обильное кровотечение и смерть».

— Что говорит твой демон? — спросил Филинов, держа меня на мушке моего же ружья. Я не стал скрывать случившегося, ведь доставка того, что во мне в город могла привести к гибели всего человечества. Но и сдаваться просто так я не собирался. Тут тварь была права, лишить себя жизни — не мой путь.

— Его можно извлечь, но нужен хороший хирург, — ответил я поднимаясь. — А это можно сделать только в крепости, или вообще, в городе.

— Мы не можем так рисковать. Выживание людей важнее жизни любого отдельного человека. Даже нас всех, — заявил Волков. Он сидел у грани куба, поглаживая перебинтованную ногу, и уж точно был не против оставить меня здесь.

— Никто не говорит о том, чтобы вести его в город, — не отрывая от меня взгляда, напомнил Кирилл. — Для этого в Несокрушимой есть специальные камеры. Но прежде мы должны исполнить свою миссию и привезти стержни.

— Да и самим неплохо бы вернуться, — сказала Ольга, державшаяся рядом. — А остальное пусть решает инквизиция. Это не ваше дело, и не моё.

— Как удобно спихивать ответственность за своего побратима на тех, кого нет рядом, — криво усмехнулся Волков. — Неужели из всех присутствующих именно мне придётся напоминать вам о долге и разумности?

— Наша миссия не менее важна для выживания человечества, — упрямо повторил Филинов. — Это не только прогресс, это возможность перейти на принципиально новый уровень. Ядерная энергия даст скачок всем технологиям и производствам.

— А ещё позволит клану, контролирующему электростанцию, заняться обогащением плутония и создать ядерный заряд. Просто так, на всякий случай.

— Всё верно. Гнев вселенной, рождающий звёзды, термоядерное оружие — это наш последний шанс. Дай боги, он никогда нам не понадобится, но случается всякое. Не раз и не два человечество выживало только благодаря старым запасам, которые почти подошли к концу, — не стал скрывать Кирилл. — Да, это оружие, но никто не смеет сомневаться в том, что оно окажется в праведных руках. В руках вечного императора!

— И ордена Обелиска, — не смог сдержаться Волков. — Что сделает вас ещё могущественнее. И ради этого вы готовы рискнуть всем.

— Хочешь умереть побыстрее? — не выдержав спросил Медведев. — Так вперёд! Вон толпа тварей, ковыляй к ним, они уже заждались! А если нет, так хватит трепаться! У нас осталось два целых бойца.

— Ну да, целых… — поморщился я, ощупав восстановленное нанитами горло.

Взревевший княжич был совершенно прав. За короткую схватку с падшим ангелом, Высшим техносом, ранения той или иной степени получили все кроме Кирилла, который оказался либо трусоват, либо предусмотрителен. Я так и вовсе должен был откинуться, но получилось иначе.

— Так или иначе, без его симбионта мы до цели не дойдём, нет ни единого шанса, — напомнил Филинов, указав на всё ещё держащуюся неподалёку толпу. Тварей двести, и их количество всё увеличивалось.

«Ты можешь натравить их друг на друга?» — спросил я у системы. — «А ещё лучше — подчинить и заставить сдать наниты».

«Именно ваша непомерная животная жадность вас погубит», — раздался вместо этого голос падшего.

«Заткнись и сиди тихо, раз уж записался в квартиранты. Сара?»

«Мне полностью подчинены все комплексы, в том числе РЭБ Хозяин. Однако из-за конфликта оборудования с новым оборудованием Создатель, я не могу гарантировать, что наниты перейдут в моё управление, а не его», — предупредила система. — «Совет: воздержаться от сбора, сконцентрироваться на выполнении миссии и извлечении неподконтрольного модуля с последующей заменой».

— К дьяволу! Надо выбираться отсюда! — взревел Медведев, вскочил, но тут же заскрежетал зубами, глядя на свои обрубки. — Я могу отвлечь тварей, а вы уходите.

— Нет. В этом нет никакого смысла. У нас большинство ранено, трое без сознания. Пешком мы далеко не уйдём, — возразил я. — Нужно, по крайней мере, попробовать починить БТР. Детали возьмём из моего мотоцикла, останется только вопрос с гусеницей.

— Это не проблема. Достаточно снять оставшуюся, у него ведущие колёса нижние, — отмахнулся Филинов, впервые с начала кризиса перестав держать меня на мушке. — Я осмотрю котёл и змеевик. Если они в порядке, сможем двигаться… медленней, но тут везде бетон, сцепление будет нормальным.

— Хорошо. Покажите, как снимать, и я этим займусь.

— Тебе понадобится кувалда. Идём, кажется, я видел её на борту, — Медведев был настроен решительно.

Нужный инструмент нашёлся на своём месте, и через пару десятков ударов я выбил стержень из проушины трака, после чего оставалось только стащить гусеницу с колёс. Медведев, как мог, помогал: тащил вместе со мной, повесив через грудину перевязь. А я в процессе не в первый раз удивлялся предусмотрительности и бережливости выживших.

Кажется, они рассматривали для своей техники, как и оружия, вообще любые варианты эксплуатации. Главной была надёжность, на втором месте — функциональность, а уже потом — удобство использования. О такой вещи, как дизайн и красота они, похоже, вообще не слышали.

В результате получался гусенично-колёсный монстр, который мог ехать без гусениц, с повреждёнными передними или задними ведущими колёсами, с половиной колёс, на одном борту, с неработающим конденсатором и даже с поломанным котлом! Правда, в последнем случае, как рассказал Кирилл, внутри мог находиться только водитель — остальным приходилось перебираться на корпус.

О последнем я мог судить не понаслышке, ведь именно это и произошло. Котёл в нескольких местах повредили рельсовой пушкой, прошившей броню БТРа словно бумагу. Но специально для таких случаев у техников был предусмотрен ремкомплект из тонких, но широких и длинных жестяных полос, смазанных каким-то клеем. Ими перебинтовывали котёл, стягивая ленты специальными винтами. В результате давление нельзя было поднимать выше половины от максимального, но двигатель работал.

— Заедем за здание, у меня там мотоцикл, — попросил я у Филинова, и никто не стал возражать. Раненых и остающихся без сознания поместили по центру крыши. Из пробоин в броне клубами вырывался пар, а Кирилл в жаропрочном костюме, ехал высунувшись из открытого люка мехвода.