Кишь-Мишь
Шрифт:
А на десерт были ягоды кишь-миша. Ведь нет в природе, другой такой ягоды, и по вкусу, и по сладости. Каждая его ягодка тает во рту, придавая человеку блаженство и умиротворение - такое чудо! Но одно плохо, что много их не осилишь, так они сладки эти плоды. И невольное восклицание: - и это на Дальнем Востоке, в суровом таёжном краю? Удивление на лице, и восхищение, - такое богатство!
Но тут уже, Пётр Павлович на своём любимом коньке. Он много знает этот монстр, и в науке тоже, и не прочь других поучить.
Брови его высоко взметнулись, тело подалось вперёд, руки загребают воздух, ведь опередят его. И не кто-нибудь, а всё тот же Гришка?
Этот хам, в любую его речь, клин вобьет. И всё так преподнесёт, что потом и сам, не возрадуешься.
– Где, правда, или ложь; тут уже не разберешься и сам, это точно. И он торопится высказаться, очень торопится, вот где спешка, уже конкретно, нужна.
А кто знает, как по латыни называется кишь-мишь?
– Не знаете?
– Актинидия!
И пошёл Петя на взлёт, ведь в свою стихию попал орёл - и парит он уже высоко в своём полёте! Всем объяснил он, как мог, что тут жара раньше, как на юге была. И как север сюда шёл.
Старается руками показывает Петя. И где встретились они: две вечные крайности, в великом противостоянии. И, как потом была у них жестокая борьба, и в итоге произошло смешение двух разных растительных миров. И вот результат.
Взять виноград, кишь-мишь, лимонник, они у себя и сейчас дома живут. А ель, лиственница, те уже пришлые особи. Так же и звери, и птицы: всё здесь смешалось. И не остановить Петра Павловича, увлёкся он, и как говорится - завладел аудиторией. Но и тут Гришка, ему подвох готовит.
А как же элеутерококк, и аралия маньчжурская, - и про них ты все знаешь?
А это, я вам скажу растения ещё те, хоть и лечебные они. И иголок на них - невиданно. Не зря аралию, ещё, и чертовым деревом зовут, такие у неё иглы толстущие, и острые.
– Ужас один! Чуть не с палец толщиной они, эти иглы.
Конечно, знаю!
– радуется Петя.
– Эти кусты, с родни женьшеню, корню жизни. Только чуть-чуть ему, по лечебным свойствам уступают. И аралия, и элеутерококк - очень ценные растения, даже в Красной книге находятся.
Он наивен, как младенец, этот Петр Павлович, и зря потерял бдительность.
Правильно, ты всё говоришь, дорогой!
– возрадовался Распутин, - ведь клюнула рыбка на его приманку! Попался Петька!
Так, вот! Возьмёшь себе пару веточек аралии домой, и пусть тебя, твоя прелестная супруга Нина Васильевна - полечит. Отхлещет тебя этими шипами, что сидорову козу, чтобы ты от нас не прятался по лианам.
– А вдруг бы ты потерялся? А?
Или же, пусть в штаны, тебе их положит, эти нежнейшие веточки; учить, так учить наглеца! Что бы ты впредь из коллектива не выпадал, а был в нём, как в одной обойме.
Смешно Гришке, как представил себе всю эту картину - всю экзекуцию с Петькой! Да и остальные товарищи посмеиваются, хотя и не видели ещё: ни элеутерококка, ни тем более аралию манджурскую. Но всё равно, как тут удержаться от смеха, при всём своём желании, ведь вид у обоих героев очень комичный. Так все хорошо ими показано, всё образно,- всё как наяву видно.
Не ожидал Пётр Павлович такого выпада от Гришки, и был обескуражен его словами полностью. Ведь надо же, такую несуразицу высказать ему, да ещё при женщине - конечно обидно.
– Ну, и Гришка? Друг называется!
Ну что ж фашист, держи гранату - думает, так же образно Петя.
Ведь и у меня, ответ найдётся. На каждую Гришкину агрессию, я достойно отвечу.- А как же?
А ты про зайца и волка, анекдот знаешь?
– обращается он к своему другу. И продолжает словесную дуэль дальше, без остановки, чтобы не упустить инициативу.
Волк работает продавцом в магазине, а заяц покупатель. И пришёл он в магазин за солью, чтобы себе капусты на зиму посолить.
Товарищ продавец? Свешайте мне, пожалуйста, пару килограмм соли, и деньги ему протягивает.
А обескураженный волк, ему отвечает.
Понимаешь, дорогой зайчик, весы у меня сломались! Можно я тебе так, соль на глаз насыплю?
Не понял ничего заяц, всей волчьей правды, и весь, аж онемел от обиды. Но затем он нашёлся:
На одно место себе насыпь, собака бешеная!
– Тоже мне умник нашёлся.
Сделал Пётр Павлович, артистическую паузу, и с расстановкой добавил.
Так и ты Гришка, свои веточки аралии, на язык себе положи. А то - куда? Да куда? Я бы тебе сказал куда, только простору тут нет! И на Анну Николаевну смотрит, ведь нельзя тут хамить.
Не долго ещё ягодники собирали кишь-мишь. Жара хоть и не доставала в зарослях, зато испарения от земли, заполнили всё пространство вокруг, и дышать стало тяжело. Пот норовил залезть в глаза и это, уже начало всех раздражать. Первой не выдержала Анна Николаевна.
– Сейчас, точно поверила, что здесь когда-то тропики были, всё как Пётр Павлович говорил.
Ребята! Может, хватит нам ягоды, а то уже сил моих нет. Мало того, что её плохо видать, так и еще голова кругом идёт от жары. Может пора нам домой?
Вид у неё был усталый, и этого было достаточно, чтобы никого не надо было упрашивать, собираться домой! В одну минуту все были готовы, хоть сейчас выступать.
Больше всех ягоды набрал Пётр Павлович, чего и следовало ожидать. На что Гришка тут же, ехидно изрёк: - И в том году ты так же от всех смылся, точно в воду канул. Мы тебя искали-искали, но так и не нашли. Только мы тогда по ведру ягоды набрали, а ты чуть ли не три ведра.
– Было такое?
Да, было!
– парировал Петя.
– А что здесь такого?