Шрифт:
Сергей Палий
Кир
У Витьки дрожали губы и подбородок. Он глотал слезы и шептал: "Псих, псих какой-то, просто псих..."
* * *
Когда поднимал глаза, то видел старого человека, сидящего на диванчике, когда опускал - песок. Чувствовал боль, подкатывающую к горлу, сводящую скулы, сдавливающую виски, непреодолимую, вязкую... А на самом деле все было в порядке. Не сидел старик, не желтел песок, не донимала боль.
Этого дворика не было. Был другой... Здесь девочка в ярко-красном сарафанчике, путаясь, прыгала на скакалке и смеялась над своей тенью, шелестела сочная листва клена, слышно было бормотание радио в настежь открытом окне первого этажа снежно-белого дома...
И тяжесть. Хоть и знал, что она ненастоящая, но не помогало. Вверх по руке ползла какая-то темная слизь; и тряс, тряс, тряс этой непослушной рукой, пытаясь стряхнуть ее, не позволить добраться до груди... Тряс...
В четыре утра проснулся и ворочался до полшестого - не спалось. Измяв всю постель, наконец встал, вышел на балкон и перегнулся наполовину через перила. Голова слегка закружилась. Внизу - асфальт дороги и чернеющее пятно газона, трава на котором уже давно не растет почему-то. Распрямился, потянулся, вдохнул шумно.
За спиной - семья. Спят. Отдельные представители похрапывают. Доносится шлепанье крыльев. Это пингвин, который уже бодрствует и ждет возле двери в ванную, пока его впустят и запихают под ледяной душ. Вообще-то Страус, так его зовут, живет в подвале, но вчера он слезно просил остаться на ночь в доме, говорил, там, внизу, страшно. И ужасно при этом сквернословил.
Не смог отказать. Пусть разок понежится в тепле квартиры.
Подошел к Страусу и, похлопав по лоснящейся спине, отворил дверь, включил холодную воду. Он с мурлыканьем забрался под шипящую струю и начал неуклюже переминаться с лапы на лапу. Он добрый, но глупый и ленивый. Нашел его в помойке еще совсем малышом, до сих пор не понятно, как он туда попал. Выдрессировал Страуса стоять в очереди и ругаться матом. Теперь за пивом можно самому не ходить. Правда, он в последнее время стал материться по поводу и без, поэтому живет в подвале...
Боже, откуда у меня пингвин?! Семья? Раньше не было...
Живот свело, грудину будто клещами сдавило. Еле успел выбежать на улицу. Там согнулся пополам и блевал. Когда на миг поднимал глаза, то видел сквозь муть старого человека, сидящего на диванчике, когда опускал - песок...
Пульсирующее чувство "отходняка" от дозы застало Кира во дворе. Колотило зверски. Он сидел на корточках, прислонившись спиной к забору, и сплевывал тягучую слюну.
В мозгах застряла одинокая мысль о том, что нужно было достать денег. Обязательно достать и купить квартирку. Маленькую однокомнатную квартирку, где они с Юлей будут жить вместе, заниматься любовью, принимать вдвоем душ и ходить совершенно голые. Чтобы никто не мог им помешать видеть друг друга, прикасаться, слышать... и чтобы ни один человек не мог сказать: "Уйдите, пожалуйста..."
Забыть про героин, сжать зубы и найти много денег. А после - жить.
Кир поднялся и, дрожа всем телом, глубоко вздохнул. Он еще раз перебрал в уме несколько имен. Оля, Лена, Гуля. И еще одна Оля - она точно согласится. Она за четвертак мать бы продала, если б та не умерла в тюрьме два года назад. К ней-то и решил он идти в первую очередь.
В подъезде надпись на картонке: "Лифт не работает". И ниже мелким шрифтом: "Ближайший лифт на ул. Блюхера, 24".
Пешком.
Звонка не было. Постучал.
– Чего надо?
– Олю позови.
Лязг двери.
– А... Иди.
Кир прошел на кухню. В раковине стояли несколько пустых водочных бутылок, этикетки забились в сток.
Ольга сидела на табуретке, скучно глядя перед собой. На полу, у ее ног, примостился какой-то мужик. Он сосредоточенно и грубо удовлетворял ее. Методично чавкал.
– Уютно у вас тут, - сказал Кир.
– Ну?
– Ольга подняла глаза.
– Тоже хочешь?
– Оль, тебе деньги нужны?
– Давай.
– Заработать можно.
Мужик на миг оторвался от своего занятия, громко и далеко послал Кира и хотел продолжить, но Ольга толкнула его коленом.
– К Мишке иди пока, я сейчас.
Он сплюнул и вышел.
– Чего делать-то надо?
– спросила она, запахивая грязный халат.
– В технаре вахтерша знакомая есть. Работает каждую среду и пятницу, за полбутылки пускает внутрь. Я привожу ребят, ну или девчат, ты их делаешь счастливыми и получаешь свой куш. Пятьдесят процентов.
– Ты охренел, что ли?! Хочешь меня на весь район прославить?
Кир посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся.
– Работать будешь в полной темноте и молча. Я еще и сам за этим следить буду, дура.
– То есть мне и кончать придется без звука, как фригидной?
– Что ты... Стонать и хрипеть можешь сколько влезет. Но без слов.
Ольга придвинулась к Киру и расстегнула его брюки. Он легко шлепнул по ее распухшим губам ладонью и снова улыбнулся.
– Я в среду зайду...
Забыть, забыть про героин. Его Юля ждет. Они же должны сегодня гулять. В обнимку. Чувствовать, как соприкасаются их плечи и бедра, обретать мизерную дольку счастья... Кир сломал иглу и отбросил шприц.
Цель - долька счастья? Квартирка? Или цель - это сама цель?
Прорваться куда-нибудь из самого себя. Не важно куда! Приделать к чему-нибудь смысл. Не важно к чему! Да, нужно квартирку купить. Пусть это будет и целью, и мечтой, которой он ни с кем не станет делиться. Ведь если ты придумал мечту, значит, она твоя.
Юля ждала возле парапета моста. Любовалась на реку, то и дело отводя одну ножку назад. Будто танцевать училась.
Кир долго смотрел на нее издали, прежде чем подойти. Думал, что все-таки прав; конечно, не во всем, но чуть-чуть прав. Думал, что иногда все-таки можно придумывать мечты. Если их по-настоящему нет.
– Мне нравится, когда ты ждешь, - сказал он, обнимая ее сзади.
– Почему?
– спросила она, не оборачиваясь.
– Когда ты ждешь, я нужен. А быть нужным - хорошо.