Кипарисовый ларец, Анненский Иннокентий Федорович

Кипарисовый ларец

на обложку

Анненский Иннокентий Федорович

Шрифт:

21. Сизый закат

Близился сизый закат.Воздух был нежен и хмелен,И отуманенный садКак-то особенно зелен.И, о Незримой твердяВ тучах таимой печали,В воздухе, полном дождя,Трубы так мягко звучали.Вдруг – точно яркий призыв,Даль чем-то резко разъялась:Мягкие тучи пробив,Медное солнце смеялось.

22. Январская сказка

Светилась колдуньина маска,Постукивал мерно костыль…Моя новогодняя сказка,Последняя сказка, не ты ль?О счастье уста не молили,Тенями был полон покой,И чаши открывшихся лилийДышали нездешней тоской.И, взоры померкшие нежа,С тоской говорили цветы:«Мы те же, что были, все те же,Мы будем, мы вечны, а ты?»Молчите… Иль грезить не лучше,Когда чуть дымятся угли?..Январское солнце не жгуче,Та кпылки его хрустали…

Трилистник кошмарный

23. Кошмары

«Вы ждете? Вы в волненьи? Это бред.Вы отворять ему идете? Нет!Поймите: к вам стучится сумасшедший,Бог знает где и с кем всю ночь проведший,Оборванный, и речь его дика,И камешков полна его рука;Того гляди – другую опростает,Вас листьями сухими закидает,Иль целовать задумает, и слезОстанутся следы в смятеньи кос,Коли от губ удастся скрыть лицо вам,Смущенным и мучительно пунцовым.* * * * * * *Послушайте!.. Я только вас пугал:Тот далеко, он умер… Я солгал.И жалобы, и шепоты, и стуки, —Все это „шелест крови“, голос муки…Которую мы терпим, я ли, вы ли…Иль вихри в плен попались и завыли?Да нет же! Вы спокойны… Лишь у губЗмеится что-то бледное… Я глуп…Свиданье здесь назначено другому…Все понял я теперь: испуг, истомуИ влажный блеск таимых вами глаз».Стучат? Идут? Она приподнялась.Гляжу – фитиль у фонаря спустила,Он розовый… Вот косы отпустила.Взвились и пали косы… Вот ко мнеИдет… И мы в огне, в одном огне…Вот руки обвились и увлекают,А волосы и колют, и ласкают…Так вот он ум мужчины, тот гордец,Не стоящий ни трепетных сердец,Ни влажного и розового зноя!* * * * * * *И вдруг я весь стал существо иное…Постель… Свеча горит. На грустный тонЛепечет дождь… Я спал и видел сон.

24. Киевские пещеры

Тают зеленые свечи,Тускло мерцает кадило,Что-то по самые плечиВ землю сейчас уходило,Чьи-то беззвучно устаМолят дыханья у плит,Кто-то, нагнувшись, «с креста»Желтой водой их поит…«Скоро ль?» – Терпение, скоро…Звоном наполнилсь уши,А чернота коридораВсе безответней и глуше…Нет, не хочу, не хочу!Как? Ни людей, ни пути?Гасит дыханье свечу?Тише… Ты должен ползти…

25. То и Это

Ночь не тает. Ночь как камень.Плача тает только лед,И струит по телу пламеньСвой причудливый полет.Но лопочут, даром тая,ЛедышкИ на голове:Не запомнить им, считая,Что подушек только две.И что надо лечь в угарный,В голубой туман костра,Если тошен луч фонарныйНа скользоте топора.Но отрадной до рассветаСердце дремой залито,Все простит им… если этоТолько Это, а не То.

Трилистник проклятия

26. Ямбы

О, как я чувствую накопленное бремяОтравленных ночей и грязно-бледных дней!Вы, карты, есть ли что в одно и то же времяПриманчивее вас, пошлее и страшней!Вы страшны нежностью похмелья, и науке,Любви, поэзии – всему вас предпочтут.Какие подлые не пожимал я руки,Не соглашался с чем?.. Скорей! Колоды ждут…Зеленое сукно – цвет малахитов тины,Весь в пепле туз червей на сломанном мелке…Подумай: жертву накануне гильотиныДурманят картами и в каменном мешке.

27. Доля (Кулачишка)

Цвести средь немолчного адаТо грузных, то гулких шагов,И стонущих блоков и чада,И стука бильярдных шаров.Любиться, пока полосоюКровавой не вспыхнул восток,Часочек, покуда с косоюНе сладился белый платок.Скормить Помыканьям и ЗлобамИ сердце, и силы дотла —Чтоб дочь за глазетовым гробом,Горбатая, с зонтиком шла.Ночь с 21 на 22 мая 1906, Грязовец

28. О нет, не стан

О нет, не стан, пусть он так нежно-зыбок,Я из твоих соблазнов затаюНе влажный блеск малиновых улыбок, —Страдания холодную змею.Так иногда в банально-пестрой зале,Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на

Конец ознакомительного фрагмента.

1 2 3