Киоск
Шрифт:
– На ее могильном камне очень красивый шрифт, кириллица, - отметила доктор Грутджанз.
Борислав прикоснулся носовым платком к глазам.
– Традиция не означает, что живые мертвы. Традиция означает, что мертвые живут.
Доктор Грутджанз с удовольствием это записала. Сначала эта ее привычка раздражала Борислава. Потом - даже понравилась. Разве плохо, что эта слишком образованная иностранка сделает его объектом своих научных исследований? Никто другой его не беспокоил. Для соседей он был искалеченным, вспыльчивым, старым домовладельцем. Для нее, ученой бюрократки, он был таинственной фигурой международного значения. Ее версия событий была безнадежно искажена и подогнана под европейские теории. Но это была лишь версия.
– Расскажите мне об этой могиле, - попросила она.
– Что мы здесь делаем?
– Вы хотели узнать, чем я теперь занимаюсь. Ну вот, этим и занимаюсь.
– Борислав положил к памятнику красивый траурный букет. Потом зажег свечи.
– Почему вы это делаете?
– А почему вы спрашиваете?
– Вы - человек рациональный. Вы не можете придавать серьезного значения религиозным обрядам.
– Да, - ответил он ей.
– Я и не придаю. Я знаю, что это просто обряды.
– Тогда почему вы это делаете?
Он знал почему. Он приносил цветы, потому что это был дар. Дар для него самого, ведь он преподнесен без расчета на выгоду. Обдуманный дар без возможности получить прибыль.
Такие дары уходили корнями в историю, а кронами устремлялись в будущее. Такие дары живые получали от мертвых.
Дары, которые мы получаем от мертвых - единственные в мире настоящие дары. Все остальные вещи - товары. Только умершие делают подарки безвозмездно.
Всякий раз, когда мы приносили себя в жертву в какой-то смутной надежде на благодарность следующих поколений, в честолюбивом желании построить лучшее будущее, мы выходили за рамки рационального анализа. Люди из будущего никогда не могли посмотреть на нас нашими глазами: они могли видеть нас глазами, которые мы сами им дали. Никогда нашими, всегда - их. И глаза будущего всегда видели истины прошлого ограниченными, отсталыми, нелепыми. Как предрассудок.
– Почему?
– повторила она.
Борислав стряхнул снег со своих элегантных туфель.
– У меня большое сердце.
Перевела с английского Назира ИБРАГИМОВА