Кинжал Зигфрида
Шрифт:
Он не договорил. Сильный порыв ветра подхватил его, понес… и это уже был не старец в белом одеянии, а легкое и быстрое облачко, скользящее по небу между другими облаками.
Проснувшись, Таисия долго плакала, звала старца, но он не откликнулся. Связующая их нить разорвалась, и она чувствовала, что навсегда.
– Все меня покидают! – пожаловалась она Владу. – Отец, Авксентий, Ангел…
– Но я с тобой.
– А ты не сбежишь?
Она вдруг осознала, что любви физической ей будет мало. Она горнего экстаза жаждет, высшего божественного восторга, которого нельзя пережить простому смертному. Потому и являлся к ней Ангел. Кто он? Благой вестник, демон, фантом, порожденный ее воображением? А может быть, любовь подобна купели, где смываются все прегрешения? Она и свет, она и крылья, она и утешение…
– Я так и не одолела гордыни своей, – прошептала Таисия.
Кинжал Зигфрида не был возвращен законной владелице – его похитили неизвестные лица. В помещении, где он хранился, возник пожар. Выгорело все… Служебный сейф, в котором находился клинок, оказался вскрытым, содержимое пропало. Пожарные и сотрудники следственного отдела разводили руками.
Таисия с облегчением вздохнула. Она не собиралась писать никаких заявлений и пытаться разыскивать пропажу. Черная молния вспыхнула в ее жизни, оставив после себя страшный след.
– Меня дважды хотели убить, – сказала она мужу. – Еще и третий накликать? А ведь тот кинжал на гербе Савицких – намек на судьбу… Прав был старец. Не искушайте Господа и не ждите ответа.
Егерь Стариков бесследно исчез. Вина его так и не была доказана. Его мать не очень-то убивалась, поэтому обитатели деревни Боровое, откуда парень был родом, сделали вывод: Ванька в бегах. Скорее всего, подался на Индигирку. Там жила дальняя родня Стариковых.
Надежда Шестопалова не оплакивала своего мужа. Оказывается, она его не любила и боялась. Женщина-инвалид с трудом передвигалась, а он отсутствовал неделями, оставляя ее дома одну, запугивал и попрекал беспомощностью. Только на людях играл роль заботливого супруга. После его смерти вдова смогла, наконец, вызвать из Норильска сестру, которая согласилась за ней присматривать. Скупость Шестопалова обернулась им на пользу, на его счету в банке лежала приличная сумма.
– Кинжал Зигфрида опять ускользнул от нас, – заявила Астра.
– Опять? – удивился Матвей.
– Скажешь, Брюс не занимался его поисками? Уж его-то наверняка интересовала тайна времени. Каким образом клинок кочует из одного мира в другой?
Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Разве не представлялись ему тайники – то в стенах Сухаревой башни, то в подвалах господского дома в Глинках, то…
– Ерунда, – неуверенно вымолвил он.
– Про кассету ты говорил то же самое. Но заснятые на ней события воплощаются одно за другим. Охота на кабана, мертвая голова на блюде…
Астра положила перед ним серебряное кольцо «Мертвая голова», которое было привязано к рукоятке кинжала.
– Шестопалов за ненадобностью бросил его на пол, а я нашла и подобрала. Таисия наотрез отказалась брать кольцо себе.
– По-моему, ты рискуешь.
– Чем? Кольцо не имеет отношения к убийству, так что перед законом я чиста. – Она задумчиво смотрела на череп, окруженный дубовыми листьями. – Сдается мне, история этой «Мертвой головы» еще не окончена. Знаешь, как называется последняя опера Вагнера из знаменитого «Кольца Нибелунга»?
– «Гибель богов», – блеснул эрудицией Карелин.
– Вот именно. Боги уходят, но не исчезают. А люди?
Опять был огонь. И опять бесстрастное око Сатурна стояло на ночном небе. Греки называли его Хронос – всепоглощающее время.
Богиня Ночь родила Хроносу множество детей. Танатоса – смерть, Эриду – раздор, Апату – обман, Гипноса – сон… Беспощадная Немезида – расплата за преступления – тоже его дочь…