Чтение онлайн

Пламя костра заставило трепетать тени, отбрасываемые фургонами. К костру подошла тетушка Фоули и села рядом с нами. Отблески огня зажгли волосы Кончиты рыжевато-золотистым светом, переливающимся всякий раз, когда она поворачивала голову.

Необычно спокойная в последнее время Роза Сэнди села поближе к Тому. Никто из нас не обвинял ее, потому что все мы хорошо знали, что плоть слаба и грешна.

Отец тоже сидел у костра, тихо переговариваясь с ребятами, его красивое лицо выглядело помолодевшим.

— Мы найдем себе землю, — сказал он, — и устроимся на ней. Мы построим ранчо, которым будем гордиться.

Во всех нас жила надежда, но и страх тоже.

Наконец я поднялся и посмотрел на Кончиту, и она тоже встала. Мы вместе шагнули в темноту. Мигель стоял рядом с фургоном и, когда мы проходили мимо, произнес по-испански: «Vaya con Dios». Идите с Богом.

Меня растолкал Фримен Сквайре, я сел и стал нащупывать шляпу. Было тихо… Звезды скрыли облака, в воздухе чувствовалась сырость. Натянув сапоги, я застегнул оружейный пояс с револьверами.

Не успел я протянуть руку за «паттерсоном», как вдруг вдали на равнине раздался пронзительный вопль, затем целый хор боевых криков команчей и топот коней.

Стадо понесло. Я видел, как Фри Сквайре рванулся наперерез, чтобы завернуть первый ряд бешено мчавшихся животных, но его конь споткнулся, упал, и несущаяся волна обезумевшего скота перехлестнула через него.

А я уже стоял на колене и стрелял.

Индеец на лошади ворвался в лагерь, но я первым же выстрелом снял его с седла и заметил, как выкатился из-под одеял отец и, сидя, выстрелил из ружья.

Через мгновение лагерь озарился вспышками выстрелов, сопровождаемых непрерывным грохотом.

Из-за фургона выскочил Зебони Ламберт, поливая нападающих револьверным свинцом. Какой-то команч попытался смять его лошадью, но Зеб ухватился за индейца, запрыгнул позади него в седло, и они унеслись прочь в темноту.

Человек крупного сложения на серой лошади прыжком прорвался в лагерь — тот самый блондин, который был с Уэббом Холтом в день его смерти. Лошадь задела меня, я покатился, голову засыпало землей, когда в дюйме от меня ударила пуля.

Я снова вскочил и увидел, что отец с окровавленным лицом стреляет с колена так же спокойно, как если бы стрелял на заднем дворе нашего дома. Бен Коул неподвижно лежал на земле. Джим Пур короткими перебежками кинулся к фургонам — вокруг него пули яростно вздымали пыль.

Вдруг я заметил Бада Колдуэлла, который ворвался в центр, развернул коня и готов был напасть на отца. Я выхватил шестизарядник и первой же пулей пробил ему грудь. Он отшатнулся назад, конь его понес, а я развернулся и снова выстрелил с бедра. Бад Колдуэлл упал на землю лицом вниз и медленно перевернулся на спину.

Атака закончилась так же, как началась — неожиданно в тишине.

Крыша одного фургона пылала. Я схватил ведро с водой и выплеснул ее на огонь, затем прыгнул на борт, содрал горящий брезент с рамы и швырнул его на землю. Рядом со мной сухо щелкнула о дерево пуля, и я снова упал на землю.

Стадо пропало. Фримен Сквайре был мертв, Бен Коул тоже.

Все вокруг замерло. Лежа в темноте, я перезарядил револьверы и постарался взглядом отыскать «паттерсон».

Где-то за пределами лагеря послышался тихий стон, затем — тишина. Рукоятка шестизарядника в ладони внушала спокойную уверенность. Позади, в редких береговых зарослях, едва слышно журчала вода.

Но враг еще скрывался в близкой темноте. Я знал это, поэтому не шевелился.

Что случилось с Кончитой? С тетушкой Фоули? Где отец?

Вдалеке прогрохотал гром. Вокруг царила тишина. Вдруг резкий порыв холодного ветра обшарил лагерь, раскидал угли в костре, загремел по земле пустой кружкой.

С величайшей осторожностью я оперся рукой о землю и начал медленно отползать от круга света, отбрасываемого костром.

Опять прокатились раскаты грома, зигзагом сверкнула молния и хлынул дождь — сплошная, подгоняемая ветром завеса воды, моментально затопившая пыльную землю.

В свете следующей молнии я увидел лежащего на спине с широко открытыми глазами отца, затем снова наступила темнота, и слышался лишь гром да плотный шум ливня.

Задыхаясь, я подбежал к отцу. На теле у него виднелись две раны, под ним растекалась лужа крови.

Схватив лежащую рядом с ним винтовку, я вскочил, подбежал к ближайшему фургону и укрылся под ним. Я не знал, выжил ли еще кто-нибудь, но отец умер, а стадо угнали. Все наши надежды пошли прахом, и вдруг я почувствовал ненависть.

Лежа под сомнительной защитой фургона, я попытался продумать свои будущие действия. Что предпримет Сото и его банда? Инстинкт подсказывал побыстрее убираться отсюда, потому что они, конечно же, вернутся и попытаются разграбить фургоны.

Сколько человек погибло? Может быть, там, в темноте, лежит кто-то из наших, тяжело раненный, и не может добраться до лагеря? Если так, я должен найти их. Зная повадки команчей, я не оставлю им никого из своих людей.

Я тщательно насухо протер револьверы. «Паттерсон» лежал где-то в лагере, но теперь у меня есть отцовский «шарпс».

Гроза не утихала. Дождь все лил и лил, и Пекос поднимался. Небо словно разверзлось, и чем больше я думал, тем больше был уверен, что враги либо ищут пристанище, либо поскакали за стадом, поскольку, без сомнения, приходили за ним.

Вдруг в фургоне наверху послышался шорох. Затем вдалеке загрохотал гром, сверкнула молния, и в ее свете на берегу реки я увидел заляпанные грязью фигуры. Я сразу узнал их.

Тим Фоули с женой.

По крайней мере, они живы. Но кто был наверху? Ясно, что кто-то из наших. А вдруг нет? Может, это какой-нибудь команч, уже начавший грабить фургон?