Киллер
Шрифт:
После обеда слушаем новости. В Ишхой-Юрте неспокойно, Джамал совсем обезумел. Террористы выдвинули требования освободить боевиков из тюрем. Все наши считают, что власть на это не пойдет. Покажешь слабину однажды – тебя всегда будут считать половой тряпкой, которой даже сортиры драить противно. На Кавказе только так. Но и жертвовать беззащитными людьми, среди которых дети, – политическое самоубийство. Слишком много внимания приковано к этим событиям, чтобы молча, под шумок накрыть этот долбаный поселок «Градом», чтобы опознавать было некого.
Сейчас так нельзя. Нужно быть гибким, так говорил Алекс, наш бывший командир. Подстраиваться под ситуацию. Да, непростая дилемма.
До операции еще много времени. Решаю вздремнуть.
Я проваливаюсь в сон и вижу себя в открытом море. На мне подводная маска. Солнце нещадно палит, и только прохладные волны спасают от раскаленного марева. Странно, но вокруг никого нет, я один.
Я ныряю, пытаюсь достать до дна. Не получается. Выстреливаю из дыхательной трубки накопившуюся воду, набираю в легкие воздуха. Теперь-то точно достану!.. Ныряю…
Внезапно вижу движение слева. Машинально тянусь к оружию. Дурак, его же нет, я в море, на мне только маска с трубкой и плавки.
На меня движется акула. Громадное, торпедообразное тело не спеша приближается. Я вижу немигающий глаз морского убийцы. Он сверлит меня, вызывая одеревенение конечностей.
«Откуда здесь акула?!» – проносится у меня мысль.
Дыхание перехватывает, я ощущаю полную беспомощность и панику.
Акула открывает пасть, усеянную острыми треугольниками. Она подплывает так близко, что я могу разглядеть ошметки мяса между этими зубами.
– Следуй за мной, Айк.
Голос Франца. Откуда?!
Акула замирает в метре от меня. Я могу коснуться рукой ее носа, грубого и шершавого, иссеченного старыми шрамами.
Она погружается в глубину. Там вечный холод, туда не проникают лучи солнца.
– Не отставай…
Просыпаюсь с хриплым криком. На лбу испарина.
На меня внимательно смотрит Франц. Качает головой, будто я его чем-то разочаровал.
– Ты отключаешься, как наркоман, Айк. Разведчик не должен так спать.
Запах пота, идущий от Франца, заставляет меня сморщить нос. Он что, вообще не моется?!
– Вставай, – цедит майор.
Пошел бы ты на хрен. Поднимаюсь, гляжу на часы. Четыре дня.
– Выходим в восемь, – неожиданно говорит Франц.
Его черные, похожие на капли смолы, глаза буровят меня.
«Он не мигает, – почему-то думаю я. – Словно акула».
Хочется врезать ему в челюсть.
– Почему в восемь? – шепчу я. – Еще слишком светло. Нас всех положат.
– Не положат. Отто привел девчонку из соседнего аула, она знает тропу. Мы спустимся к ним с горы.
Он снова улыбается, и я вижу акулью морду.
– Следуй за мной, – бормочу я, вспоминая сон.
– Что?
Франц выглядит озабоченным, и мне хочется смеяться.
– Нам нельзя выдвигаться так рано.
– У меня приказ, – цедит Франц, начиная терять терпение.
Я затыкаюсь.
– Проверь, чтобы все было в готовности! – приказывает он. – Я не хочу, чтобы в самый ответственный момент ты подвел всю группу.
Дружелюбные нотки испаряются, голос сухой и отрывистый, как удары плетью.
Скрипя зубами, поднимаюсь…»
Виктор закрыл блокнот. Настроения писать больше не было. Где-то в глубине подсознания у него жило ощущение, что он совершенно не против продолжить, но что-то удерживало его от дальнейшей работы.
– Я мазохист, – сказал вслух наемный убийца, и его губы растянулись в кривой улыбке. – Я пишу о том, что сломало всю мою жизнь.
Он медленно встал, подошел к зеркалу. Улыбка на собственном лице почему-то вызвала у него испуг.
«Еще немного, и я сам буду похож на акулу», – неожиданно подумал он.
Виктор надел куртку и вышел из дома. Он испытывал непреодолимое желание развеяться и решил не отказывать себе в мимолетной прихоти. Тем более что последний заказ был выполнен «на отлично». Об этом свидетельствовало зашифрованное СМС-сообщение. За Ирландца Коновалов в ближайшие два дня получит двадцать пять тысяч евро.
Большие деньги, если, конечно, закрыть глаза на то, как он их заработал. Риски, связанные с возможным проколом Виктора, как и ставки в игре, в которой участвовал бывший снайпер спецназа ГРУ, были, конечно же, слишком высоки, чтобы допустить оплошность. Малейший нюанс, который он вовремя не учел, мог завалить всю операцию по принципу домино.
Привычка наблюдать за всем, что происходит вокруг, давно уже стала неотъемлемой частью его непростой жизни. Слежки не было.
Виктор сел в автобус, устало откинулся на спинку сиденья и снова прогнал в памяти сегодняшние события.
Второй клиент, которого он ликвидировал вместе с Ирландцем, не входил в заказ. За него Виктор не получит ни копейки. Но это, как говорится, проблема индейцев. Не ты, так тебя. Главное в том, что уничтожен объект. Все остальное – щепки, летящие во все стороны в ходе рубки леса. Это сопутствующие обстоятельства, на которые приходится реагировать немедленно, так как времени на принятие решения – тысячные доли секунды.
Коновалов вспомнил случай с ликвидацией некоего криминального авторитета. Заказ поступил Крестовику. Осведомители сработали неважно, и вместо дня рождения объекта киллер попал на воровскую сходку. Ему пришлось уложить четверых воров в законе. Пока он расправлялся с охраной, нужный ему объект успел уйти. Впрочем, Крестовику была предоставлена возможность реабилитироваться, и он нашел свою цель где-то в Грузии.
Глядя в окно, Виктор подумал, что в контракты, заключаемые «Профсоюзом», не мешало бы внести некоторые коррективы. Так, он, не раздумывая, убрал бы из них пункт, обязывающий киллера ликвидировать цель именно тем способом, который указан заказчиком.