Чтение онлайн

На следующее утро он вылетел в Мехико.

Кейд медленно шел по главному вестибюлю отеля «Эль Прадо» сквозь толпу американских туристов, пялящихся на пятнадцатиметровой длины фреску Ривьеры «Сон в воскресный полдень».

Он только что в полном одиночестве отобедал в гриль-баре и теперь не знал, чем заняться. Было воскресенье. Последние три дня Кейд только и делал, что беседовал с мексиканскими адвокатами, которые небрежно заверяли его, что с разводом не будет никаких трудностей, но в то же время требовали от него каких-то уточнений, свидетельств, доказательств очевидной неверности Хуаны, заставляли подписывать какие-то бумаги, так что в конце концов его уже начало мутить от всего этого.

Он подошел к книжному прилавку, намереваясь купить какую-нибудь книжонку в бумажном переплете, а после отправиться в сад Аламеда и провести там время до темноты.

– Сеньор Кейд!

Кейд обернулся, увидел сияющее лицо Адольфо Крила и с облегчением почувствовал, что больше не одинок. Повстречать толстяка-мексиканца, который показал себя таким преданным другом, – что могло быть лучше этого? Но, пожимая руку Крила, Кейд почувствовал угрызения совести от того, что не сам связался с Крилом раньше. Хотя оправдание тому было – Крил был слишком тесно связан со всем тем, что он, Кейд, хотел бы забыть. Но теперь он искренне радовался встрече.

– Это самый счастливый миг в моей жизни, сеньор, – сказал Крил, и глаза его были влажными от нахлынувших эмоций. – А я и не знал, что вы здесь. Выглядите прекрасно! Сеньор Кейд! Я очень, очень рад!

– Взаимно, – сказал Кейд. – Пойдемте выпьем чего-нибудь и потолкуем. У вас есть время?

– Конечно, – Крил прошел вслед за Кейдом в полутемный бар. – Я не буду задавать вопросов. Вижу, что с вами все в порядке. Я видел ваши прекрасные работы в «Сан». Простите уж глупому, необразованному человеку, но ваши фотографии трогают меня.

Кейд был счастлив, что в баре было темно. Он просто молча пожал пухлую ладонь Крила. Только после того, как он заказал себе кока-колу, а Крилу – кофе и они уселись рядом на обитой кожей скамье, Кейд смог сказать достаточно твердым голосом:

– Адольфо, бога ради, прекрати называть меня сеньор Кейд. Ты – мой самый большой друг. Называй меня Вэл, а я забуду всю эту чушь насчет глупого и необразованного.

Крил смутился, но чувствовал в то же время, что ему очень приятно это слышать.

– Ладно. Скажи мне, зачем ты приехал?

Без колебаний Кейд рассказал ему о Вики.

– Эта девушка, Адольфо, очень много для меня значит. А сюда я приехал, чтобы получить развод. Ты должен увидеть Вики. В ней есть все, чего нет в Хуане. Думаю, я просто помещался, когда связался с этой бабой. Но сейчас я, кажется, прихожу в себя. Все, что мне теперь надо, это освободиться от Хуаны.

Крил бросил три кусочка сахара в свой кофе.

– Это понятно. Хуана и ты – вещи несовместимые. Это роковая женщина. Ее волнуют только деньги и потребности ее тела. Это чума.

Кейд швырнул кубик льда в свой стакан.

– А что она... где?

– Она в городе, – ответил Крил.

Кейд внезапно почувствовал, что у него перехватило горло.

– Все еще с Диасом?

– Нет. Вот типичный пример ее влияния на мужчин. Между ними все было кончено, когда они вернулись из Испании. Сегодня будет бой быков. Я пойду туда. Думаю, что увижу последний бой Педро Диаса.

Кейд посмотрел на Крила.

– Что значит... последний бой?

– Это не человек, это развалина. Да, я знаю, по его наущению тебя жестоко избили. Он порочный, надменный человек, но он был храбрый торедо. Она украла его храбрость, и у него осталось только его мастерство. Но техника без храбрости – ничто. Если ты его увидишь, то пожалеешь. В прошлое воскресенье, во время корриды, публика бросала в Диаса бутылки. В позапрошлое – освистала. Сегодня же... – Крил развел в воздухе руками и уронил их на колени.

– Но почему, Адольфо?

Толстяк посмотрел на него, затем отвел взгляд в сторону.

– Ты, видимо, забыл некую индейскую хижину, раз спрашиваешь, почему?

Кейд вздрогнул.

– Ну, не идиоты ли мы, мужики?

– Да, думаю, что можно сказать и так. В ней есть какая-то роковая привлекательность.

– Да, так ты ничего не сказал о ней.

– Ну, она живет в домике у Чапултепекского парка, который ты некогда снял. В данный момент она свободна. Диас надарил ей много дорогих подарков. Каждый вечер она ходит в ночной клуб Сан-Пабло, где сшиваются богатые американцы. Она неплохо устроилась.

Кейд с усилием отогнал возникшую в его мозгу картинку – водопад длинных черных волос, прикрывающий самое возбуждающее и желанное тело, какое он только знал.

– Может, и мне с тобой пойти, Адольфо? Хочу посмотреть, как работает Диас. Это можно устроить?

– Да, конечно. Свободных мест будет достаточно. На бои Диаса ходят теперь только те, кто ждет трагедии. Он еще жив, но стервятники уже кружат над его головой.

– Но ты все же ходишь?

– Хочу увидеть конец главы, – сказал Крил, пожимая плечами. – Какая-то, пусть небольшая часть моей жизни переплелась с твоей жизнью, ее и Диаса. Из-за него я лишился покрышек. Мы, мексиканцы, помним такие мелочи. Возможно, я тоже всего лишь стервятник, но если я видел начало, то хочу увидеть и конец.

В 16.20 они спустились по ступеням к своим местам, прямо у покрашенного красной краской барьера, отделяющего зрителей от песчаной арены. Как и предсказывал Адольфо, свободных мест было полно, но и народа тоже собралось немало.

В нескольких ярдах от них стояли оруженосцы трех заявленных на сегодня матадоров. Кейд с легкостью узнал Регино Франоко в белой рубашке с кружевными манжетами и в кюлотах винного цвета. Он точил лезвие шпаги оселком, движения его были экономны и профессиональны, а на лице застыло угрюмое выражение.

Перехватив взгляд Кейда, Крил пояснил:

– Да, он все еще с Диасом... один из оставшихся верными. Когда в прошлое воскресенье публика швыряла в Диаса бутылки, он плакал.

В дальней от них стороне арены, залитой прямыми лучами солнца, матадоры и их ассистенты выстраивались для парада.

Кейд узнал Педро Диаса, цвета которого были серебряный и черный. Он стоял в центре и ждал. По бокам его стояли два других матадора. Оба пожилые и толстые, один из них лысый. За ними – люди с бандерильями, а дальше – верховые пикадоры.