Кержак
Шрифт:
– А куда? – повернулся к грязнуле Осокин. – Я не местный, раскладов не знаю.
– Могу к нам, до утра. Если освободишь.
Шагнув к одному из “приголубленных”, Иван снял с пояса ножны на клипсе, вынул нож и разрезал стяжку. Пацан тут же поднялся на ноги, подошел к одному из “поверженных” и от души пнул того по голове:
– Урод паршивый, я с тобой еще поквитаюсь…
Затем быстро обшарил карманы, сунул все добытое в драный мешок и легкой рысцой двинул влево, к дальнему проходу. Поняв, что отдельного приглашения не будет, Осокин пристроил на плече столь удачно подвернувшуюся трубу и пошел следом. Карманы обшаривать не стал – не совсем понятно, как к этому отнесутся окружающие. Нет, трофеи, дело святое. Но хорошо бы сначала хотя бы чуть-чуть в местных реалиях разобраться. Накосорезить легко, исправить потом куда сложнее.
Мальчишка явно был местным. Он просквозил через соседнюю “деревушку”, ловко ввинтился в завешенный пластиковым куском узкий проход, затем свернул в один коридор, другой. И скоро Иван уже брел за ним, согнувшись в три погибели по каким-то технологическим колодцам, где лампочки горели в лучшем случае метров через пятьдесят, над головой и на стенах торчали обрывки кабелей, под ногами змеились жестяные короба и в нос шибало пылью. Наконец, свернув в очередной отнорок, парень опустился на корточки и полез в дыру, заусеницы на краях которой кто-то заботливо отогнул, чтобы не рвать одежду.
Внутри оказалась комнатка с теми же трубами по стенам, двумя примотанными к потолочному крепежу лампами и железным полом, на который свалили кучу матрацев. На лежбище кучковалось пятеро малолеток и двое подростков, ближе к возрасту старшеклассников.
– Блоха, кого это ты притащил? – спросил один из старших, с выкрашенной в разные цвета патлатой шевелюрой.
– Офеня из пришлых.
– Я разве просил тебя торгаша пригласить? Я тебе сказал барахлом разжиться, а ты?
– Нету больше барахла. “Канарейщики” остатки прихватили, на ящики с одеждой лапу наложили. Меня даже поймать смогли, пока в коробках шарил. Вот, он спас.
– Ты не понял, Блоха. Я вас держу здесь, пою, кормлю, защищаю. А толку?..
– Я завтра еще чего-нибудь добуду, Клир.
– Завтра? Как с утра, когда этот дурацкий утеплитель притащил?
Поднявшись, парень шагнул вперед и попытался отвесить оплеуху. Но Иван перехватил его руку и попросил, придержав на секунду:
– Не надо драться. Дракой ничего не решить.
Ощерившись, Клир вырвался и зашипел:
– Слышь, ты, дундук без имени! Я тебя сюда не звал! И мне без разницы, какого рожна ты в Отстойнике делаешь! Это – моя территория, это моя стая и мне решать, что можно, а чего нельзя! Слишком умный – так проваливай туда, откуда заявился. И Блоху с его крысенышем забирай! Валите, мигом! Можете его добычу забрать, не претендую!
Похоже, переночевать здесь не получится. Но выяснять отношения Иван не стал. Жалко, что младшему досталось, хотя он в этой банде явно был на самом низу пищевой пирамиды. Блоха тоже скандалить не стал, пошел в дальний угол, стал складывать в небольшую коробку нехитрые пожитки. Рядом крутилась девочка лет семи, в безразмерной кофте, заменявшей ей платье. Наверное – сестра, лица очень похожие.
Закончив с нехитрым скарбом, парочка остановилась рядом со сваленным в углу мусором. Там сбоку грудилось штук сто брикетов в яркой пластиковой обертке. Некоторые были вскрыты и торчали наружу желтыми потрохами.
– Бери, бери! Нечего мне дрянь всякую оставлять!
Подойдя поближе, Иван молча снял рюкзак и начал набивать его “утеплителем”. Хотя – да, китайская лапша по внешнему виду – полный отстой. И воняет неприятно. Но в голодное время вполне съедобно. Главное – не увлекаться.
Когда рюкзак оказался заполнен, в ход пошел синтетический мешок, который про запас лежал в крохотном боковом кармашке. Обычно в нем сменную обувь в балке держал или разную мелочевку. Вот и пригодился.
Через пять минут троица стояла на перекрестке, разглядывая темные дыры проходов.
– Нам бы на ночлег где пристроиться, – сказал Иван, перехватывая поудобнее мешок. – И кипятком бы еще разжиться.
– Тогда на старое место придется идти. Но нас оттуда прогнали. Там панели были рабочие, вот на них и позарились.
– Со мной тоже прогонят?
Посмотрев на трубу, Блоха поскреб грязные волосы:
– Вряд ли. Ты сам кого угодно прогонишь… Ладно, пошли. Нам еще что-то поесть надо будет у соседей стащить.
– Поесть – не проблема, если питьевую воду найдешь… Кстати, меня Иван зовут.
Кивнув, Блоха пошел вперед. Девочка на секунду задержалась, с любопытством посмотрела на мужчину и еле слышно пискнула:
– Меня – Лисса.
И рванула следом за братом, скрывшись в темноте.
– Вот и познакомились, – проворчал Иван и потянулся следом. Неизвестно, как оно будет потом, но очень хотелось надеяться, что эта парочка хотя бы расскажет, как устроен местный мир. Раз уж попал сюда навсегда, то надо как-то обустраиваться. Со всей привычной обстоятельностью.
Глава 3
На бывшем месте Блохи новые обители встретили неласково:
– Это наша нора!
– Нам переночевать. И на чужое барахло не претендуем, – сказал Иван, шагнув вперед.
– А нам…
– Или могу сделать так, чтобы ваша нора стала моей.
Такой расклад троице доходяг понравился куда меньше. Оценив габариты мужчины и трубу в его руках, гаврики неожиданно шустро сгреблись, похватали стопку отвинченных пластиковых панелей и исчезли. Убедившись, что бывшие захватчики точно ушли, брат с сестрой повозились в коридоре, гремя куском жести, затем вернулись в комнату.
– Если кто полезет, нашумят, услышим… Тут неплохо, старший, но ночами холодно. Когда вентиляцию отключают и свет отрубают – то под утро зубами стучишь.
– Но вы же здесь как-то жили?
– Нас с нормальных мест выгнали. А тут с угла канал коллектора проходит, у него хотя бы спиной погреться можно. И выход запасной вон там. По нему – налево и в шахту кабельную. Оттуда можно или на уровень наверх, но там совсем дурных полно, кто железом в спину тычет. Или вниз, там выходы на Предбанник.