Кедря и Карась
Шрифт:
Общежитие постепенно оживало. Заспанные молодые люди в голубых кальсонах и кальсонных рубахах постепенно преображались, превращаясь в одетых по-зимнему строевых офицеров. Закуривая на ходу первую утреннюю сигарету, застегивая на бегу портупеи, юные командиры выскакивали на мороз и кто трусцой, кто вприпрыжку, кто быстрым шагом - спешили на плац, в разные его концы, где уже гудел и клубился морозным паром муравейник выстраивающегося к разводу батальона.
Валера Андрейчик, легкой трусцой передвигался на правый фланг, где согласно штату занимал место во взводе офицеров управления. Будучи единственным штабным, среди друзей двухгодичников, Валера каждое утро окунался в среду настоящих мужчин - бывалых офицеров кадра.
Они, столпившиеся отдельной кучкой возле казармы 1-ой роты, эти штабные всех мастей, топтались на морозе в ожидании команды на построение. Слышался смех, скрип снега под сапогами, похлопывание озябших рук, незлобная матерная брань.
Что, Поляшов, нос заморозил?
У Поляшова нос, как твой китайский огурец, он у него и летом мерзнет.
Гы-гы-гы
А говорят, у кого нос большой, у того и хрен, значит, большой.
Гы-гы-гы
Хо-хо-хо
А вот у прапорщика Штангауэра, большой шлангауэр.
Хы-хы-хы
Гы-гы-гы
Хо-хо-хо
Сергей Афанасьич, ну и дух от вас, опять вчера нажрались, наверное, ай, ай, ай.
Все, кончили, мужики, команда была.
Бесформенная толпа майоров, капитанов, старлеев и прапорщиков постепенно оформилась в строй а-ля колонна по-три.
Начальники служб, их замы, инженеры, политработники, врачи и начальники складов - все, что именуется теперь взводом офицеров управления утихло и замерло, повернув красные носы налево, где вдалеке уже замаячила сажеными плечами и талией в рюмочку двухметровая фигура командира.
– Мужики, спрячьте меня в середину, я сегодня портупею забыл.
А Кедря опять опоздал, нарвется, дурачок, на неприятности.
Тихо! Разговорчики в строю
Ба-та-льо-о-он!
Смирно, равнение на середину!
Начальник штаба с приставленной к шапке правой рукой, и левой, накрепко прижатой к борту шинели сделал первый шаг навстречу командиру. Батальонные лабухи ухнули марш. Когда Валера впервые услышал эту, с позволения сказать, музыку, он никакими усилиями не смог сдержаться и долго бился истерическими припадками восторга. Однако уже через месяц он привык, и эта помесь буги-вуги с ритуальным этническим музоном племени Урду-мурду перестала веселить как первый раз. Трубы и тромбоны на морозе неприлично хрипели, однако ритмично ухал большой барабан, и в такт этому пульсирующему биг-биту подполковник шлепал навстречу майору перед вытаращимся спросонья пятьюстами замерзшими военнослужащими.
Мороз сегодня, тля его!
А Чернов сейчас специально нас поморозит, он всегда как за тридцать, так на полчаса болтовню затеет.
Тихо, там! Не слышно ничего, что говорит, дайте послушать.
Молодой красавец-подполковник, не скрывая того, что бесконечно нравится сам себе, помогая своему громкому голосу резкими отмашками правой руки, вел еженедельную задушевную беседу с вверенным ему отдельным девяносто пятым ордена Красного знамени мостовым батальоном.
.... и особенно это касается старшин рот и всех сержантов рот это тоже касается, едренать. Сегодня во второй роте, капитан Веренчук в отпуске, ладно, но это не означает того, что отменен для второй роты устав, что можно теперь обгадить сифилисом всю казарму. Старшина второй роты, прапорщик Ломейко, это вас дорогой мой касается в первую голову. У вас в сержантском классе грибы скоро вырастут, едренать, у вас там сифилис кругом на полу и за батареями...
Для командира слово сифилис - самое любимое, им он обозначает, пыль, грязь, любой беспорядок в одежде, пище, деловых бумагах:
Капитан Ходько, у вас в раппорте сплошной сифилис!
Майор Рыбин, у вас сзади сифилис на шинели
Прапорщик Васадзе, уберите сифилис на кухне или пойдете под арест
Человек, изучавший психологию по Леонтьеву и сексологию по Cspdfhebs мог бы предположить, что у подполковника Чернова с сифилисом связаны первые юношеские сексуальные переживания. Возможно, что впервые изображение женских половых органов мальчик Саша Чернов увидел в медицинской энциклопедии, в главе, посвященной венерическим болезням, и это произвело на его психику столь сильное действие, что и в возрасте сорока пяти все, что ему не нравилось, хлестко клеймил словом "сифилис".
Еще четыре раза помянув венерическое заболевание и пообещав навести, наконец, порядок, и показать виновным кузькину мать, Чернов закончил говорильню и направился к трибуне. Продрогший насквозь начальник штаба торопливо выскочил с правого фланга и начал, наконец, долгожданное перестроение. У Андрейчика уже порядком замерзли ноги, уши и нос.
Пока Чернов загибал про уставы, Валера с сочувствием наблюдал, как мерзли в строю узбеки, туркмены и киргизы, проклиная, вероятно, и эту Сибирь, и мороз, и Чернова с Устиновым вместе взятых.
Баталь-о-оон!
В походную колону!
Повзводно!
На одного линейного дистанция!
Офицеры управления прямо!
Остальные напра-а-во!
Шагом марш!
Остальные сделали поворот направо, а Валера Андрейчик, вместе с коллегами по штабу отпечатал шаг с левой ноги прямо и только вперед. Хрипло ухнул "Славянку" оркестр одиноких придурков под управлением сержанта Бубенко. Шли бодро - впереди были тепло и дрема. Проходя мимо трибуны и престарелые майоры, и молодые старлеи подтянули животы, расправили плечи и держа равнение на командира, стараясь выше и прямее держать ножку. Каждый вдруг вспомнил, что он не просто штабной бумагомарай - просиживатель бесплатных государственных портков при месячном содержании в 350 р., а военный, орел, надежда и защита Родины.
В теплой просторной комнате, которую занимала батальонная тех часть, и где денно и нощно теперь крепил оборону страны лейтенант Андрейчик, помимо опоздавшего на развод капитана Кедри уже сидел стриженый под ноль рядовой Перец - писарь автотракторной службы капитана Синицына.
Ну, Виктор Петрович не ходит на развод, потому
что он капитан Советской армии, а ты, Перец, считаешь батальонное построение ниже своего хохляцкого достоинства?
– с порога начал сердиться Синицын, громко убирая в ящик стола свернутую в рулон портупею и размашисто снимая промерзшую шинель.
Товарищ капитан, вы вчера сами приказали все техпаспорта на списание подготовить, а Смирнова ротный в наряд поставил, мы не успели вчера, так вот я сегодня с подъема сижу доделываю.
Едренамать! Говорили, говорили писарей в наряд не ставить, так..., какой там телефон у Ксендзюка?
День начался. Валерий повесил шинель за шкаф на свой персональный гвоздь и, расстегнув китель, уселся за стол в углу у окна. Предстояло на случай возникновения начальства обозначить p`anrs.
Кто мою ручку взял?