Шрифт:
Глава 1 Пробуждение Титанов
Тьма. Вязкая, удушающая тьма, в которой не было ни света, ни звука, ни времени. Алекс парил в этой пустоте, чувствуя, как его тело разрывает на части невидимая, чудовищная сила. Он сжимал в руках не просто ядро монстра, а пульсирующее, живое сердце катаклизма. Энергия, заключенная в нем, была не просто мощной – она была древней, яростной, первозданной. Она вливалась в него неровными, обжигающими потоками, заставляя трещать кости и кипеть кровь.
[…Смотри, как бы тебя не разорвало от такой силы, Наследничек…] – голос Хаоса в его голове был лишен обычной насмешки, в нем слышался отголосок почти звериного азарта. – […Это не те игрушки, с которыми ты привык иметь дело. Это – чистая мощь, почти не искаженная… И она может как возвысить тебя, так и стереть в прах.]
Алекс не отвечал. Он не мог. Все его существо, каждая клетка, каждый нерв были сосредоточены на одном – выжить. Выдержать. Поглотить эту немыслимую мощь. Он чувствовал, как его собственное ядро, едва затянувшее старые трещины, снова пульсирует на грани, но на этот раз иначе. Оно не ломалось – оно трансформировалось, перестраивалось под давлением этой всепоглощающей энергии.
Боль достигла пика. Зрачки Алекса, даже в этой ментальной темноте, вспыхнули нестерпимо ярким, серо-белым светом, цветом самой Бездны. Несколько прядей его русых волос, выгорая, окрасились в пустотно-серый цвет. Старый шрам, пересекающий его левый глаз, запульсировал, словно наливаясь темной энергией, а затем все прекратилось. Сила, наконец, была укрощена, влившись в него до последней капли. И Алекс, истратив все силы на эту титаническую борьбу, рухнул без сознания, погружаясь в спасительную темноту.
Первый учебный день пятого, выпускного курса встретил Академию «Аврора» торжественным и немного меланхоличным гулом. Воздух, пропитанный запахом озона и осенней листвы, казалось, вибрировал от амбиций и предвкушения. Для этих студентов это был последний рубеж, финальный рывок перед вступлением в жестокий, но манящий мир профессиональных Охотников.
Дмитрий Меньшиков и Анастасия Петрова шли по широкому, залитому светом коридору в сторону главного зала, где должны были проходить обязательная переоценка и подтверждение рангов. Два месяца летних каникул изменили их. Дмитрий, благодаря интенсивной стажировке в «Львиной Гриве», стал еще более уверенным и собранным, его А+ аура ощущалась плотной и острой, как клинок ассасина. Настя же, кажется, провела все лето в бесконечных тренировках – ее огненная энергия стала более концентрированной, дикой, готовой в любой момент вырваться наружу.
«Ну и скукота», – протянула Настя, оглядывая толпы студентов. – «Думала, хоть на каникулах отдохну от этих кислых рож. А тут все то же самое».
«Лето в ''Гриве'' было напряженным, но продуктивным», – спокойно ответил Дмитрий, поправляя очки. – «Пришлось попотеть на нескольких сложных рейдах. Зато сестре смог купить новый курс лекарств».
Они помолчали. Оба думали об одном и том же, о третьем члене их компании, который оборвал с ними всякую связь на эти два месяца. Они понимали причину – гибель Лёни стала для Алекса ударом, от которого было почти невозможно оправиться. Они не давили, не донимали, лишь изредка отправляли короткие сообщения, на которые не получали ответа. Они ждали, относясь к его горю с пониманием.
И вот, подходя к залу переоценки, они увидели его. У магического камня, спиной к ним, стоял знакомый силуэт. Алекс. Он выглядел… иначе. Плечи стали шире, осанка – жестче. Он был одет в простую черную толстовку и джинсы, но даже так от него веяло холодом и какой-то мрачной, отстраненной силой. Когда он слегка повернул голову, они увидели его профиль. Шрам. Ужасный, рваный шрам, пересекающий его левый глаз, бровь и щеку, был виден даже на расстоянии.
«Черт…» – выдохнула Настя, ее обычная язвительность на мгновение улетучилась, сменившись шоком и сочувствием.
Дмитрий нахмурился. Он знал, что Алекс был ранен, но не представлял, что настолько.
Алекс, казалось, не замечал никого вокруг. Он молча приложил ладонь к гладкой поверхности камня. Камень загудел, руны на нем вспыхнули ослепительно-ярким светом. Свет был ярче, чем у любого А-ранга, ярче, чем у А+. Он взметнулся вверх, достигая отметки, которую сегодня еще никто не брал, и замер, озаряя весь зал.
«S»
По залу прокатилась волна изумленных вздохов, перешедшая в недоверчивый гул.
«S-ранг?! Волков?! Не может быть!»
«Еще один S-ранг на нашем потоке? Да что происходит?!»
«Этот поток… он точно войдет в историю Авроры! Сколько их уже? Четверо? Пятеро?» – шептались студенты. Действительно, этот выпускной курс уже считался аномально сильным, но появление еще одного S-ранга, да еще и того самого Волкова, стало настоящей сенсацией.
Дмитрий и Настя замерли в шоке. S-ранг. За два месяца. Как? Они были рады за друга, невероятно рады, но и ошеломлены. Они поспешили к нему, чтобы поздравить, чтобы наконец поговорить.
«Алекс! Это…» – начал было Дмитрий.
Но Алекс, убрав руку от камня и даже не взглянув на результат, который он и так знал, заметил их. Его единственный здоровый глаз встретился с их взглядами. В нем была пустота. Холодная, бездонная пустота, в которой утонуло все – и радость, и боль, и даже узнавание. Он молча развернулся и, ни слова не говоря, быстрым шагом направился к выходу из зала, скрываясь в толпе. Чувство вины за потерю Лёни было непреодолимой стеной между ними.
Настя сжала кулаки, ее глаза вспыхнули от обиды и злости. «Вот же… придурок!» – прошипела она. – «Да что он о себе возомнил?! Думает, раз стал S-рангом, то может нас просто игнорировать?!» Ее злость была такой сильной, такой концентрированной, что, когда подошла ее очередь к камню, она, не раздумывая, влила в прикосновение всю свою ярость, всю свою огненную мощь.
Камень взревел, вспыхивая еще ярче, чем у Алекса. Руны пронеслись вверх и замерли. S-ранг.
Снова взрыв гула в зале. Петрова – тоже S-ранг?!
Дмитрий изумленно посмотрел на нее. «Настя… как? Неужели Алекс так сильно тебя разозлил, что ты прорвалась прямо здесь и сейчас?»
«С этим мне помог Виктор», – буркнула она, отворачиваясь, ее щеки слегка покраснели. – «У него есть… свой секретный способ пробуждать потенциал. Через боль и ярость. Сказал, что во мне дремлет сила, и нужно было ее просто как следует пнуть».