Чтение онлайн

— Я же сижу без синтезатора, — словно специально подыграл Казину син. — Если хочешь, я весь коробок поставлю против синтезатора. — Ха! — Казин даже не посчитал нужным скрывать презрение. — Спичкам цена копейка, а За твою фигулину я целую ночь отрабатывать должен. Сидел бы сейчас дома, а не сушил бы тебя вместе с твоей тарелкой.

Казин поднялся, пошарил на полке со всякой ерундой, нашел старую, еще советской чеканки копейку. Когда-то этих копеек валялась тут целая пригоршня, рабочие играли на них в свободную минуту, а потом сваливали обратно на полку.

Теперь монетки растерялись, но одну Олег все же сыскал.

— Вот это и есть копейка, — внушительно произнес хозяйственный крановщик, щелчком выкладывая монетку на стол. — Будешь играть?

Син оглядел копеечку и решительно брякнул на стол коробок.

Сдали карты. Казину выпал марьяжик, а у сина явно ничего не было.

«Хороша парочка, баран да ярочка», — на пробу мысленно произнес Казин.

— Марьяж, что ли? — переспросил догадливый син и сбросил, не удваивая ставки.

— Трефовый, — признал Казин, сгребая отыгранный коробок. — Ну что, пошли по-крупному? Что ставишь против фигулины?

Син вскочил и побежал к астроходу.

— Две бери! — крикнул вдогонку Олег. — Ежели удваивать придется, я малявину поставлю!

— Вот! — син выставил на стол радужное полушарие.

— Что за штуковина? — предусмотрительно спросил Казин, хотя уже внутренне решил брать все без разбора.

— Климатизатор. Любую атмосферу в корабле сделать может.

— Ага. Это вроде как кондиционер? Потом научишь, как им пользоваться.

— Выиграешь — научу.

Син принялся тасовать колоду. Казин зорко присматривался, чтобы инопланетный паршивец, не дай бог, не передернул. Ожегшись на молоке, дуют на воду, а Казин как-то семь рубликов спустил, севши с Лехой и Вохой сыграть по копеечке. С тех пор играть на деньги с подсобниками Казин зарекся. Сами чернорабочие играли по-черному. Были они мужики сиделые, Леха так даже дважды.

Конечно, до шулеров им далеко: птицы невысокого полета — бывшие бакланы, давно взявшиеся за ум, обратившиеся в простых ханыг и перебивавшиеся мелкой тащиловкой. Но играть с ними все равно можно только без башлей, на просто так.

Кто в зоне бывал, тот карты видал. Передергивает, что и не поймешь, когда нужную карту вынимает. Леха показывал потом, как он это делает, так что несмышленышу и Казин мог бы башку задурить, но сейчас он следил лишь, чтобы зеленый син не мухлевал. И без того, попробуй сыграть против того, кто твои мысли слышит.

Син кинул по три карты, открыл козырями бубны. Казин взял свои карты, развернул, не глядя. Син выжидающе смотрел на непроницаемую казинскую физиономию.

«Вот ты и продул свою штуковину…» — мысленно произнес Казин, удваивая ставку.

Син сморщился и бросил карты. Казин с довольной ухмылкой переставил штуковину на свою половину стола. Син тем временем быстро протянул ручонку и перевернул казинский бор.

— Ты меня обманул! — задребезжал он возмущенно. — У тебя на руках вообще ничего не было! Три девятки!

— Когда это я врал? — нахмурился Казин.

— А что ты только что подумал?

— Что хочу, то и думаю. Я не для тебя думал, а для себя самого.

— Все равно ты меня обманул!

— Ни хрена! — Казин для убедительности пристукнул ладонью по столу. — Я что подумал, что у меня карта сильней? Нет, я подумал, что ты проиграл. А ты выиграл, что ли? Сам же карты бросил, я тебя за руку не тянул. Значит, я правду подумал. Так?

— Так… — убито согласился син.

Потом глазенки его засверкали, и на кон был выдвинут механизм, который Казин уже окрестил фиговиной.

— Еще будешь играть?

— Ты вроде обещал научить, как твоим добром пользоваться.

— Вот он научит, — син кивнул на фиговину. — Это дидактор. Одну цапфу на лоб, другую на климатизатор, и тут же поймешь, как он работает. А если что поломано, то узнаешь, как исправить.

— Холодильники чинить он может?

— Все может.

— Тогда — валяй. — Казин смешал карты. — Эх, парень, не за то отец сына бил, что тот в карты играл, а за то, что отыгрывался.

— Сина бить нельзя! — твердо заявил косможитель. — Я гражданин Галактики и пользуюсь правом личной неприкосновенности.

— Сама себя раба бьет, что нечисто жнет, — Казин твердо вознамерился говорить только общими фразами.

Покуда син бегал в муровину за новыми вещами, Казин успел опробовать еще не выигранный дидактор и убедился, что тот и впрямь в полминуты научает, и как работает малявина, и как пользоваться штуковиной. Син вернулся, волоча буровину в половину своего роста.

— Автонавигатор! — объявил он, не дожидаясь вопросов.

— А как же твоя тарель без него полетит? Сам, что ли, за рычаги сядешь?

— Сам и сяду! — отрезал син. — Не маленький!

— Тогда поехали! — Казин споро раскидал карты.

Пришли десятка с валетом все в тех же трефах.

«Карта не лошадь, к утру повезет!» — заглушая радость, подумал Казин.

Судя по выражению зеленорылого лица, у сина на руках были сущие слезы. Но все же син выдвинул на середину вагончика навигатор и, четко выговаривая слова, произнес:

— Вот ты и продул свою штуковину.

— Это мы еще поглядим, — заметил Казин, выставляя малявину против буровины и выкладывая карты крапом вниз.

— Ты зачем уравниваешь? — закричал неуравновешенный син. — Я же сказал тебе, что ты продул!

— А я сказал, что я выиграл, — Казин переложил дидактор к себе на топчан и принялся откантовывать буровину в дальний угол.

— Теперь из-за тебя получается, что я соврал? — на сина было жалко смотреть.

— Ну что ты… — успокоил щепетильного партнера Казин. — Ты не соврал, ты просто ошибся. А я тебя поправил. Еще играть будешь?

— Буду! — визгнул синюшный син и побежал за новыми ставками.