Чтение онлайн

Та ахнула и присела на ступеньки крыльца. Ребята, воспользовавшись этим, стремглав бросились к своей избе.

— Вот мошенник, чуть с ног ведь меня не сшиб! Чистый разбойник!.. Степочка, не плачь. Приедет отец — мы их проучим! — запричитала Варвара, поднимая хныкающего Степанка.

У конюшни показалась Степанида, нагруженная ведрами.

— Ты своего разбойника прибери к рукам да алтайчонку встряску дай, а не то я сама их проучу, как хозяйского сына трогать! — напустилась на нее Варвара.

— Да ты что, Варвара Кузьмовна! — остановилась Степанида. — Ребята на дню могут десять раз подраться и помириться. Известно, дети, — добавила она мягко:

— Ты меня не учи! — Поднявшись на крыльцо, Варвара подбоченилась. — Покамест я здесь хозяйка. Не любо — можете убираться на все четыре стороны! Кормильцы у вас теперь с Пронькой есть! — продолжала она язвительно. — Яшку-мошенника с одного конца деревни пошлешь кошелем трясти, алтайчонка — с другого конца, вот вам и хлеб.

Степанида махнула рукой: — И ваш-то хлеб не слаще мирского, — и, возвысив голос, крикнула: — По ночам мы чужих лошадей не таврим 5 , по тайге не разбойничаем!

Варвара ахнула и поспешно закрыла за собой дверь.

К вечеру из лесу вернулся Прокопий. Жена рассказала про ссору с хозяйкой, и работник нахмурился:

— Не надо было связываться с этой змеей! Осень теперь, куда пойдем? Да и Карабарчика оставлять здесь нельзя — заедят.

— А зачем мы его оставлять будем? Поедет с нами в Тюдралу. Перезимуем как-нибудь в старой избе.

— Я не об этом! — махнул рукой Прокопий. — Боюсь, как бы не уперся Евстигней насчет Карабарчика. Скажет: отдай, да и все. Моя, дескать, находка.

— Нет, я без найденыша с заимки не выеду! — заявила твердо Степанида. — Как жил, так пускай и живет у нас.

Прокопий покачал головой:

— Да мне и самому Карабарчика жалко, но с Евстигнеем разве договоришься?

Дня через два на заимку вернулся Евстигней. Приехал он ночью. Через час в окно избушки Прокопия кто-то постучал.

Работник вышел и узнал в темноте фигуру хозяина.

— Зайди ко мне сейчас, — хмуро сказал Зотников и направился к своему дому.

Работник последовал за ним.

В маленькой горенке горел тусклый огонек лампады.

— Садись! — Голос Евстигнея был суров. — Тут твоя баба развязала язык насчет таврежки алтайских лошадей… Так вот… — Он приблизил свое лицо к работнику и прошептал: — Если еще раз услышу, сгною вас обоих в остроге! Понял? — Лицо Евстигнея побледнело. — Кто видел? — Пальцы Зотникова впились в плечо работника. — Я тебя спрашиваю: кто видел?

Прокопий отодвинулся от Зотникова, сказал примирительно:

— Мало ли что болтают, не каждому слуху верь.

— То-то! — Немного успокоившись, Евстигней зашагал по комнате. — Алтайчонка я записал на свое имя. На днях приедет поп, — бросил он угрюмо.

Прокопий понял: Евстигней хочет закабалить найденыша, сделать его своим батраком навечно.

— А где Карабарчик жить будет?

— Пока у тебя. — Зотников остановился перед работником. — Если понадобится — возьму.

— Да ведь он человек, а не вещь…

— Не твое дело! — грубо оборвал Прокопия хозяин. — Моя находка: что хочу, то и делаю.

— Вот что, Евстигней Тихонович, — чеканя слова, заговорил Прокопий: — пока я жив, мальчика в обиду не дам.

— Иди, иди, защитник, без тебя обойдется! — махнул рукой Евстигней.

Хлопнув дверью, Прокопий вышел.

Через неделю после разговора с хозяином на заимку приехал священник — отец Дометиан. Найденыша окрестили и дали ему имя Кирияк.

Приближалась зима. Подули холодные ветры. Тайга нахмурилась. Над заимкой целыми днями висела густая пелена мелкого дождя. По ночам в горах было слышно, как кричали дикие козы. В вышине серого, неласкового неба стройными треугольниками, стремясь на юг, летели гуси.

Прокопий вместе с хозяином уехал в соседнее село на ярмарку. В больших скотных дворах, что окружали заимку, ревела голодная скотина. Степанида с ребятами едва успевала подвозить корм. Намаявшись за день на хозяйской работе, ребята забирались вечером на полати.

В избе чуть мерцает огонек. За старой глинобитной печкой шуршат тараканы, скрипит однотонно сверчок. В углу, возле дверей, спит теленок, и в сумраке осеннего вечера, за окном, чуть слышно моросит дождь. Пахнет кислой капустой и намокшей за день одеждой из овчин. В сенях скулит Делбек и ждет, когда его впустят в избу.

Дождь усиливается. В избе все затихает. Только на полатях слышится неторопливый шепот Яньки, который рассказывает своему другу разные небылицы.

В один из осенних дней, встретив работницу на дворе, Варвара сказала ей:

— Пошлешь ко мне алтайчонка.

Мальчик пришел. Хозяйка хлопотала возле печки, и вкусный запах свежеиспеченного хлеба наполнял кухню. Проглотив слюну, Кирик уселся возле порога.

— Чего уставился на стол? Не для тебя стряпала! — заметила сердито Варвара и открыла подполье. — Лезь за котом! Поймаешь — снесешь в амбар. Только держи его крепче: кот-то дикий.

Кирик спустился по шаткой лестнице вниз и стал оглядываться. Свет сверху исчез: Варвара закрыла западню. Вскоре глаза мальчика, привыкшие к темноте, заметили в дальнем углу две светящиеся точки.

Стало страшно, но, поборов страх, мальчик пополз на четвереньках в угол. Две зеленые, светящиеся точки мелькнули в другом углу.

Сверху показалась полоска света, и сердитый голос хозяйки спросил:

— Скоро ты там?

— Поймать не могу.

— Ну и сиди вместе с котом! — Западня вновь захлопнулась.