Калеки
Шрифт:
– Приветствую тебя, мастер-пилот. Спасибо за стыковку, все было очень красиво и деликатно.
– Ты – корабль, – сказал Алекс.
– Да.
– Как к тебе обращаться?
– Корабль. Главный компьютер. Серебряная Роза. А лучше всего зови меня Роза. Это человеческое имя.
– Ты ощущаешь себя человеком? – ласково спросила Вероника.
– Нет, госпожа психолог. – Женщина на экране покачала головой. – Я понимаю, что являюсь всего лишь компьютерной программой. Предупреждая твой следующий вопрос – я не знаю, обладаю ли разумом. Мне бы хотелось считать, что я разумна, но это может быть всего лишь заложенной программистами иллюзией.
– Ты позволишь нам пройти в главную рубку? – спросил Алекс.
– Разумеется. – Роза кивнула, и внутренняя дверь шлюза открылась. – Следуйте за белым кроликом.
На пороге и впрямь сидел полупрозрачный белый кролик, сшитая лазерными лучами голограмма. Когда дверь открылась, кролик подпрыгнул и лениво затрусил по коридору.
Трейси опять что-то забормотал.
– Спасибо, Роза, – вежливо поблагодарил Алекс. – Увидимся в рубке.
К рубке шли молча. Кролик несколько раз останавливался у лифтовых стволов, лукаво оглядывался на людей – но Алекс продолжал двигаться, и кролик послушно вел их по коридорам, пандусам, лесенкам. Вероника сделала вид, что собирается погладить кролика, – тот отпрыгнул, слегка расплывшись от быстрого движения.
Алекс хотел прочувствовать корабль. Не понять – этого так просто не добиться. Но хотя бы ощутить, вдохнуть полной грудью запахи безлюдного пространства, оценить работу конструкторов – не только внешнюю, парадную красоту, а еще и ту сугубо функциональную начинку, на которую не обращает внимания даже экипаж.
В нескольких местах Алекс открывал неприметные технические люки и осматривал служебные отсеки. Основные и резервные линии связи, панели контроллеров, приводы сервомеханизмов, рубильники аварийного отключения, гнезда зарядки с неподвижными ремонтными роботами... Все было устроено удобно и красиво. Свет мягкий и яркий одновременно. Ручные огнетушители и аптечки прочно закреплены в кронштейнах. Никаких протечек, никаких неряшливо перепутанных проводов. Даже замененная секция силового кабеля (что тут случилось-то, пробой?) была аккуратно помечена метками-реперами и снабжена температурным датчиком. Алекс наклонился, внимательно оглядел следы ремонта. Очень, очень аккуратно. Лишь крошечная щепотка пепла на полу, пропущенная уборщиком. Видимо, и впрямь был пробой...
– Аккуратно сделано, – произнесла за спиной Алекса Вероника.
– Более чем.
Они обменялись понимающими взглядами.
Лучший способ перевоспитать машину, возомнившую о себе лишнего, – указать на ее недостатки. Хотя бы на самые ничтожные. «Как ты можешь считать себя величайшим боевым кораблем в истории, если шестнадцатый технический отсек восьмого сектора не укомплектован аптечкой? А если на границе восьмого и седьмого сектора произойдет прорыв жесткого излучения и оператору-наводчику четырнадцатого боевого поста потребуется срочная инъекция гамма-фага?»
Логика – самое сильное, а потому и самое слабое место искусственного интеллекта. Он может прекрасно сознавать (точнее – рассчитать) ничтожную вероятность такого события, но признав свою неполноценность в малом – вынужден идти на уступки и в большем.
«Серебряная Роза» была в идеальном состоянии. Она сошла со стапелей абсолютно совершенной и следила за собой столь же придирчиво, как стареющая кинозвезда.
У дверей главной рубки кролик остановился, подпрыгнул, завис и прощально помахал длинным ухом. Вероника засмеялась. Хасан фыркнул.
Алекс ответно помахал рукой медленно таящему в воздухе кролику.
Рубка сочетала в себе все тот же суровый аскетизм боевых кораблей и незаметную функциональную эстетику – куда более дорогую, чем паркетные полы и гобелены на стенах пассажирских лайнеров. Овальное помещение со стенами-экранами, вынесенные на подиумы пилотажные кресла, подковки пультов перед ними. Согласно старинным законам, любой корабль в аварийной ситуации должен был допускать пилотирование вручную, без помощи главного компьютера и даже без нейроинтерфейсов.
– Роза, распредели экипаж по местам, – попросил Алекс.
Центральный экран вспыхнул, на нем появилось все то же лицо – только теперь нарисованное не штрихами, а словно бы мазками масляной краски. Казалось, что с экрана смотрит ожившая картина кого-то из мастеров эпохи Возрождения.
– Капитан, – произнесла Роза. Светящаяся дорожка пробежала по полу – от Алекса до одного из кресел.
– Главный техник...
Хасан кивнул и пошел к своему креслу.
– Системный администратор...
Трейси пожал плечами и занял свое место.
– Клинч-коммандер...
Демьян улыбнулся, услышав это архаичное наименование, но спорить не стал.
– Стратег...
Световая линия протянулась к Веронике. Психолог не сдвинулась с места. Удивленно подняла брови.
– Я поясню, – вежливо сказала Роза. – Должность психолога предусмотрена в штатном расписании корабля, однако психолог не входит в число лиц, находящихся на боевой вахте. В соответствии с вашим образованием и подготовкой я могу предложить вам либо должность врача, либо пост стратега. Мне кажется, что стратег – более правильный выбор. Вы подготовлены для проведения быстрого многофакторного анализа и принятия оптимальных решений в условиях нехватки времени и информации...
Вероника молча пошла к креслу.
– Но, разумеется, выбор остается за вами, – вежливо сказала Роза.
Алекс покачал головой. Корабль издевался над психологом. Корабль давал понять, что принимает вызов и готов бороться за свою независимость.
Это будет очень трудное задание...
– Корабль, общий контроль систем! – рявкнул Хасан. Вся его неторопливость и ленца бесследно исчезли.
– Все системы работают нормально. – Лицо Розы на экране вновь изменилось. Теперь она была нарисована отдельными пикселями – живая мозаика из черных и белых точек.
– Полный отчет!
– Навигационные системы. Линия А, первый блок – норма, второй блок – норма, третий блок – норма. Линия Б, первый блок – норма...
Алекс поймал взгляд Хасана и едва заметно покачал головой.
– Отставить полный отчет, – сказал Хасан. – Состояние главного маршевого двигателя.
– Двигатель отключен. Время выхода на рабочий режим – шесть минут двадцать три секунды.
– Температура дюз?
– Сто два градуса по шкале Кельвина. Рекомендованный консервационный оптимум.