Шрифт:
David Szalay
ALL THAT MAN IS
Copyright © 2016 by David Szalay
This edition published by arrangement with United Agents LLP and The Van Lear Agency LLC.
Всему свое время,
и все на свете имеет причину.
Часть 1
Семнадцать, я влюбился…
Глава 1
Берлин. Центральный вокзал.
Сюда приходят поезда из Польши, и здесь оказались два молодых англичанина, прибывших из Кракова. Вид у них жуткий, у этих подростков, они устали, осунулись и пропылились после десяти дней путешествия по железной дороге. Один из них, Саймон, вперил пустой взгляд в никуда. У него приятная внешность: высокие скулы, импозантное, хоть и невыразительное, нервное лицо. Вокзальный буфет в семь утра полон шума и дыма, и Саймон слышит с неудовольствием разговор двух мужчин за соседним столиком – один, кажется, американец, а другой, постарше, немец. Именно он говорит с улыбкой:
– Вы потеряли только четыреста тысяч солдат. Мы потеряли шесть миллионов.
Ответ американца не разобрать из-за шума.
– Русские потеряли двенадцать миллионов [1] – мы убили шесть миллионов.
Саймон закуривает польскую сигарету, видит в меню слово Spiegelei [2] и кладет на стол в ожидании официанта деньги – евро, приятные на вид, современные деньги. Ему нравится, какой дизайнеры подобрали шрифт, простой, без всяких завитушек.
1
Так у автора. – Здесь и далее примеч. пер.
2
Яичница-глазунья (нем.).
– Только в Ленинграде умер миллион человек. Миллион!
Люди пьют пиво.
На улице начинает накрапывать дождик, увлажняя серые окрестности вокзала.
С официантом вышло препирательство насчет того, можно ли получить один Kaffeek"anchen [3] и две чашки. Ответ был отрицательным. Им придется пить из одной чашки – Саймону и его другу, который стоит сейчас у таксофона (их мобильники здесь не действуют), полускрытый дымчатым пластиком, и пытается связаться с Отто.
3
Кофейник (нем.).
Саймон подумал, что официант в своем засаленном алом фартуке вел себя с ними по-хамски. А вот другим угождал – Саймон мрачно следил, как он движется между столиками, сквозь дым и шум, – мужчинам в костюмах и с газетами, а еще тому типу, который быстро поднял взгляд, натянул улыбку и посмотрел на часы, пока официант разгружал поднос.
Голос из динамиков начинает вещать о прибывающих/отправляющихся поездах. Резкий, сухой голос откуда-то извне, оттуда, где суровый ветер атакует пространство вокзала. Этот голос словно заслонка на звуковой трубе – лает, умолкает и снова лает.
Саймон уже знаком с плавным тональным мотивом, предваряющим каждое вторжение голоса.
этого голоса и его эхаИ этот плавный тональный мотив, звучащий снова и снова, уже, кажется, стал продолжением его усталости, чем-то, находящимся у него, внутри, субъективным.
Официант прямо-таки отвешивает поклон человеку в костюме.
Жизнь вокзала бурлит и клокочет, словно грязевой поток. Люди. Люди движутся через вокзал, как грязевой поток.
И снова этот вопрос:
Что я здесь делаю?
Он видит, как его друг Фердинанд вешает трубку.
Они уже не первый день пытаются связаться с Отто – молодым немцем, с которым Фердинанд познакомился в Лондоне несколько недель назад, сказавшим, возможно, находясь под градусом, возможно, даже не ожидая такого стечения обстоятельств, что они могут запросто зависнуть у него, случись им быть в Берлине.
Фердинанд возвращается к столику с выражением озабоченности на лице.
– Опять без ответа, – говорит он.
Саймон курит и ничего не отвечает. Он тайно надеется, что Отто так никогда и не объявится. Его никогда не грела мысль пожить у Отто. Он не встречался с ним в Лондоне, а все, что он слышал о нем, не внушало симпатии.
Он говорит:
– Ну и что мы будем делать?
– Я не знаю, – отвечает его друг. – Просто поедем к нему на квартиру?
У него есть адрес Отто – Отто ожидает их где-то в апреле, примерно так они условились, отправляя сообщения из Лондона по фэйсбуку.
Они едут две остановки на Эс-бане [4] , и потом еще долго ищут эту квартиру, и когда, наконец, неожиданно ее находят, к полному своему удивлению, – на зачуханной улочке на задворках квартала, – поблизости нет никого, кроме полицая в зеленой форме. Он ждет на лестничном пролете, одним пролетом ниже этой самой квартиры, в тусклом свете из высокого окошка.
Непонятно, что он здесь делает…
Может, Отто убили?
Они в нерешительности.
– Tag [5] , – говорит мужчина, и по его интонации они понимают, что никакого убийства тут не было.
4
Городская железная дорога (нем.).
5
Добрый вечер (нем.).
Они объясняют, что ищут Отто, и полицейский, очевидно знающий, кто такой Отто, говорит, что его здесь нет. Здесь никого нет.
Они ждут.
Они ждут больше часа, Фердинанд несколько раз наведывается к таксофону на улице, пытаясь дозвониться людям, могущим знать, куда подевался Отто, а Саймон тем временем сидит на кафеле в огромном пространстве холла и пытается одолеть «Послов» [6] в потрепанном «пингвиновском» издании – книжка обычно обитает у него в рюкзаке, в одном из карманов на молнии. Его уставшие глаза читают строчки:
6
Роман Генри Джеймса.