Чтение онлайн

По расписанию мужчины-прыгуны должны были соревноваться 4 августа, а женщины аж 9-го, что Сергея вполне устраивало: сам тестостерон к 4-му сохранит в целости, а вот 9-го вполне сможет зарядить им Анжелу. Посетив большую столовую, где множество поваров готовили национальную кухню для сборных 49 стран, Сергей и Константен пошли бродить по улочкам деревни, дошли до озера и тут Костин увидел домик с печью, из которой шел дым.

— Похоже на баню, — сказал он. В этот момент дверь домика распахнулась и из него выскочили три голых парящих парня, которые пробежали по мосткам и бултыхнулись в озеро.

— Вот кайф-то! — позавидовал бывший русак. — Кто же это такие? Финны или эстонцы?

Без церемоний он подошел к парильщикам, усевшимся на лавочке перед баней, и стал их расспрашивать на различных языках. Знал он, естественно, английский, чуть-чуть лопотал по-немецки и вдруг ввернул русский. На нем-то и удалось с грехом пополам поговорить с одним из парней, оказавшимся финном, но имевшем русскую бабушку. «Я-то француз, — объяснил Сергей, — но русская бабушка есть и у меня». Слово за слово, и вот одежда слетела с «француза», и он заскочил вместе с новыми товарищами в баню (Константен, естественно, остался на улице). Зной в бане стоял отменный, но мажор Сережа был привычен к саунам и смело залез на верхнюю полку. Единственный дискомфорт вносил наполненный пищей живот, но тут уж либо, либо. Сережа задавил его мышцами пресса и забыл думать. Оказалось, что сухой пар — это хорошо, но каменка в бане тоже имелась, и финны как вполне себе русские мужички стали подбрасывать в нее ковшички горячей воды. Из предбанника тотчас притащили свеженаломанные березовые веники и вот уже пошли гулять по спинам и животам хлесткие ветки. А когда жар достиг максимума, все дружно кинулись на улицу и в необыкновенно прекрасную холодную воду! Константен, продолжавший сидеть на лавочке, вытаращил глаза.

— Ты много в жизни потерял, — с чувством шлепнул его по плечу Серега, — из-за того, что сауны не знал! Но это дело поправимое: финны ребята свои, дохлого французика с удовольствием вениками отутюжат! Пойдешь?

— Но, но, — активно запротестовал Константен. — Может быть и зайду как-нибудь, но только с тобой….

— Увы, по одиночке париться не принято. Да и баня-то эта чужая, финская, я не могу устанавливать в ней свои порядки.

— Тогда я лучше пойду еще погуляю. Кстати, сегодня через пару часов в кинотеатре будет фильм «Легкая кавалерия» с Марикой Рекк в главной роли. Не пропусти его: эта Марика сводит меня с ума!

— Ну, я-то не ты: меня киноактрисы с ума вряд ли сведут….

— Да уж знаю, знаю, кто тебя с ума сводит….

— Чшш! Больше ни звука! Если что-то и знаешь, лучше об этом помалкивать!

— Не понимаю, почему девушек в эту деревню не заселили? — с досадой сказал Константен. — Без них все-таки здесь скучновато….

Спустя час прекрасно отдохнувший Серж Костен попрощался со своими новыми товарищами (среди них оказался прыгун Коткас) и расслабленно побрел в свой номер, который делил естественно с Костантеном. Тот интенсивно наглаживался перед походом в кинотеатр, чем невольно рассмешил Сергея.

— Поверь, — сказал он. — Марика никак тебя с экрана не увидит, а девушек в кинотеатре тоже не будет. Для чего же это прихорашивание?

— Мы, французы, законодатели мировой моды, — убежденно сказал бретонец. — И потому всегда должны выглядеть как на картинке!

— Ох, ох, ох, ох, что ж ты маленький не сдох, — сказал Сергей по-русски, но тут же извинился по-французски: — Пардон, я еще никак не привыкну к стереотипам французской культуры.

Фильм с начинающей бронзоветь Марикой оказался, как он и подозревал, помесью слащавой мелодрамы с цирковыми номерами и массовой полуобнаженкой в стиле Мулен Руж. С удовольствием ушел бы с него, но Константен рядом млел и таял — приходилось терпеть во имя спокойствия в общем номере. Титры были (на французском и английском языках), хотя большого смысла в них не было: фабула оказалась банально проста. Но спорстсмены в конце фидьма стали дружно аплодировать (особенно, немецкоговорящие), после чего еще посетили столовую (ужин, как завтрак и обед — святое дело) и, наконец, угомонились на своих лежанках.

Посмотреть олимпийские соревнования 2-го и 3-его августа Сержу и Константену не довелось: тренер решил, что они должны без помех готовиться к своему выступлению 4-го числа. Однако прыгать при всех они не стали (дураков нет, зачем выдавать свои секреты и подготовку конкурентам), а упражнения на упругость ног и отягощения стали вполне привычны и тоже не сулили большого эффекта. Зато финскую баню Сергей еще пару раз посетил и лишний килограмм веса со своего и так сухого тела сбросил.

И вот он настал, день Х. Когда тренер увидел, что его подопечный тащит в салон автобуса тюк с тремя подушками, он открыл рот, чтобы разразиться бранью, но Сергей резко сдвинул брови и поднес к своим губам указательный палец. Тут Роже Лаваль вспомнил, видимо, слова Армана Массара о подушках и осекся, но головой покрутил. Оказавшись на стадионе, в секторе для прыжков в высоту, Сергей положил тюк на травку, сел на него и стал ждать своей очереди в квалификации. Начали со 160 см (он прыгнул ножницами), потом поставили 170 (повторил прыжок) и, взяв положенный минимум (180 см теми же ножницами), подкрепился у тренера спецкоктейлем. Прыгал в уже привычных шиповках. Через полчаса прыжки возобновили 22 спорстмена, а на высоте 190 см в секторе появились, наконец, фавориты (допущенные без квалификации чемпионы мира из США Джонсон (негр) и Олбрайтон (белый). Эту высоту они взяли перекидным способом играючи, не снимая тренировочных костюмов, и улеглись, посмеиваясь, на газон. Сергей взял ее перекатом и чуть было не сбил планку (задел, но она подпрыгнула и осталась на столбах). «Ну и мудила же я! — взярился он. — Выпендрежник! Нет чтобы прыгнуть перекидным? Вон как тот же тихоня Константен!»

На 197 см Олбрайтон треники снял и взял высоту легко. Джонсон тоже легко, но в трениках. Эту высоту взяли еще четверо, в том числе третий американец, финн Коткас, японец Яда и Сергей (едва одолел перекидным) — а вот Константен срезался. «Хватит играть с судьбой, — решил попаданец. — Буду пропускать высоты. Пусть эти бедолаги упираются».

Высоту в 2 м взяли четверо (в том числе настырный финн), а 203 см — никто, кроме Джонсона. Серж Костен пропустил и ее с невозмутимой миной. Тут Джонсон, покосившись на никому неизвестного французского наглеца, заказал 207 см — свой мировой рекорд. Трижды он бежал на планку и трижды ее сбивал. В конце раскланялся (олимпийский рекорд все же получился) и уселся в ожидании окончательного финала. И тут Серж Костен заказал 210 см!

Стадион недоуменно притих, а судьи подошли к спорсмену уточнить заказ. После чего выставили планку на небывалую высоту, а Сергей распаковал свой тюк, притащил подушки к прыжковой яме и аккуратно уложил их в уже привычном порядке.

— Что это? — возмутился главный судья. — Для чего?

Но тут к нему подошли Арман Массар и президент Международного легкоатлетического союза Эгстрем и тихо переговорили. Судья пожал плечами, хмыкнул, но дал разрешение на прыжок.

— Никакого волнения быть не должно, — стал увещевать себя Серега. — Обычный, рядовой прыжок, который я произвел уже раз 20 в этой реальности. Не смей труситься!

Но сердце вопреки этим грозным приказам мощно ломилось из грудной клетки. Тогда он стал тщательно размечать разбег, делая все в замедленном темпе. Вскоре судья объявил:

— У Вас осталось полминуты, Серж Костен.

Сердце последний раз дернулось и сжалось. А Сергей помчал к планке, не выпуская из виду то место, где должен ее перевалить. Толчок, привычный полет и вот он уже воткнулся в подушки. Кинул взгляд на планку, удовлетворенно улыбнулся и услышал рев 100-тысячного стадиона: