Чтение онлайн

В итоге сложнейших технологических манипуляций с самым грозным оружием в мире, все «изделия» заняли свои штатные места. Крышки ракетных шахт закрылись и подводники, находившиеся всё это время «по тревоге» в готовности мгновенно начать борьбу за живучесть подводной лодки, облегченно вздохнули. Теперь, после «отбоя тревоги», можно было и «манатки» собрать в казарме, да и доукомплектоваться не мешало – народу то в поход явно не хватало. Начальство в очередной раз «морщило репу», то есть размышляло, где им набрать недостающий личный состав. С этими же тревожными мыслями в казарму экипажа наведался их главный местный начальник. Первым делом, он посетил комнату командира, где ему с порога пришлось ответить на его вполне законный вопрос.

– Как с орденом «Красной звезды», Виктор Ананьевич? – спросил командир К-129-й капитан первого ранга Владимир Кобзарь у своего непосредственного начальника командира дивизии подводных лодок контр-адмирала Виктора Дыгало.

Командир дивизии, или сокращенно комдив, как и другие вышестоящие начальники, знал – представление к ордену «Красная звезда» подписано на всех уровнях и Указ Президиума Верховного Совета СССР состоялся. Оставалось лишь ждать, когда орден доставят на Камчатку. Но он понимал командира, награда за предыдущий дальний поход – это хорошая моральная поддержка, признание его заслуг и неплохое подспорье для продвижения по служебной лестнице. Что ж тут плохого? Командир заслужил награду и совершенно прав, интересуясь, где она и что она, потому как дырочка под орден на парадной тужурке уже наверняка просверлена.

Комдив взглянул на одного из своих лучших командиров и уверенно ответил:

– Не переживай, Владимир Иванович. До нашей заснеженной Камчатки добраться, сам знаешь… Указ подписан и это главное.

Они переглянулись, понимая, что на самом деле обоих беспокоит совсем другое, неприятное для обсуждения. Комдив негромко спросил:

– Как экипаж?

* Генсек ЦК КПСС – генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза

– Тебе честно сказать или как у нас принято на партактивах?

– Говори, как есть, командир!

– Экипаж комплектуется! Прежний состав ещё не отошел от предыдущего похода, не все вернулись из отпуска. Идти в море, в зимних условиях, по сути, с новым экипажем – не очень-то хорошая затея.

– Пойми Иваныч, мне и самому этот поход – как кость в горле! Но мы, не забывай, ядерный щит Родины! Что-то там опять наверху, – комдив многозначительно поднял указательный палец, – завертелось. Надо империалистам показать «ху из ху»!

– Думаешь, как с Кубой?

– Что-то, наподобие. Слишком уж прессуют. Помимо командира эскадры, кто меня только не достает – командующий подводными силами, комфлота. Тех соответственно главком и т.д. и т.п.

– А что наш атомный?

– Сам знаешь, атомный флот только шлифуется. Да и аварий у них предостаточно. Опять же радиация…

– Наслышаны! Одной К-19 хватит, чтобы забыть дорогу на командирский мостик атомохода.

– Тут ты не прав, командир. Атомный флот – наше с тобой будущее. Тебе и самому не надоело каждые сутки всплывать на подзарядку аккумуляторных батарей?

– Надоело, конечно. Но таков наш «дизельный» хлеб. Если сказать одной фразой: «Кто на что учился!»

– Или так ещё, Иваныч: «Кто за что боролся, на то и…»

– «…напоролся». Это мы в курсе, товарищ комдив.

– Старпом-то как? – поинтересовался Дыгало. – Проводил свою Ирину во Владик?

– Во Владивосток-то? Он только вернулся с аэропорта. Говорит, до трапа проводил – прорвался на взлетную полосу.

– Молодец! Гарная у него дивчина, пробивная такая. Опять же, в крайисполкоме партии работает.

– Всё бы ничего, т…щ комдив. Но самолеты, это ж такая ненадежная вещь. Теперь вот старпом телеграмму ждет, долетела ли?

– Долетела! – утвердительно произнес комдив. – Как же иначе?…»

В этом месте Ирина Журавина меня остановила и, узнав, что я некоторое время жил и в Елизово, где находится камчатский аэропорт, прокомментировала услышанное:

– Мой маленький сыночек остался у мамы во Владивостоке. Я спешила к нему. Саша находился среди провожающих в аэропорте Елизово. Удивительно, но он вдруг всех растолкал и прорвался на летное поле к самолету. Стоит под моим иллюминатором и… плачет. Я вообще его плачущим не видела, а тут он стоит и плачет. Я подумала про себя: «Может, не долечу?» Показываю ему, мол, уходи! Уходи! Так мы и расстались… навсегда. Не прощу себе, что думала тогда о своей судьбе.

Мы продолжили читку книги, где речь шла о К-129:

«… – Остальные-то как? – спросил Дыгало.

– Притираются, т…щ комдив.

Командир дивизии ракетных подлодок двинулся по коридору казармы, где располагались подводники. На этаже жили по два-три экипажа, поэтому шум-гам стоял несусветный. Матросы сновали с вещмешками из одного помещения в другое. Сразу было видно любому вошедшему, что кто-то лихорадочно собирается в поход. Как всегда не хватало специалистов. Поэтому набирали со всей эскадры.

– Ну-ка тихо! – громко скомандовал сам комдив, не дожидаясь, когда это сделает дежурный по команде. – Притираются, говоришь? Оно и видно. Ну-ка, сынок! – комдив «прихватил» одного из матросов, пробиравшегося вдоль стены. – Ты, чьих будешь?

– С К-116-й, я… – молодой матросик, завидев адмиральские погоны, явно оробел.

– А представляться не научили на 116-й? – строго спросил Дыгало, чем ещё больше смутил матроса.

– Радиотелеграфист… матрос…

– По-батюшке как?

– Владимир Михалыч, – уже более уверенно ответил будущий подводник.

– Так вот Владимир Михайлович, я тебе доверяю выйти в море в составе лучшего экипажа нашей славной дивизии. Ты сам как? В море-то был?

– Нет ещё. Не доводилось, т…щ…

– Вот и сходишь, ума и храбрости наберешься, – убедительно сказал Дыгало.

– Схожу уж, – поникшим голосом пробормотал молодой матрос и удалился восвояси.

– И много у тебя, таких? – спросил комдив у командира К-129-й.

– Хватает, т…щ комдив.

Дыгало рассчитывал, что матросик в конце их непродолжительного диалога как-то осмелеет, взбодрится. Но этого не произошло. Да и как могло быть иначе, если молодой человек только закончил учебный отряд и делал первые шаги в подплаве. Всё для него было в диковинку и… страшно.