Чтение онлайн

Утром в интернате он наблюдал невероятную сцену: один из андалусцев, высокий здоровенный солдат, захохотал и обругал лейтенанта, который хотел реквизировать грузовик. Когда лейтенант показал ему нашивки со звездочками, он сказал: «Плевать я на них хотел! Мы с вами оба люди пропащие, так что убирайтесь-ка вы лучше, пока эта штука не выстрелила». И он погладил пальцами револьвер, который торчал у него за поясом, а лейтенант пошел к своей машине под одобрительный гогот и улюлюканье солдат.

Теперь, во время отступления, все изменилось; легкие, маленькие вещи оказались дороже больших, которые обесценивались по мере продвижения к границе. Люди, оставившие в Барселоне дома и квартиры и вверившие судьбу машине, бросали ее у самой границы и шли пешком, прихватив с собой мешочек с драгоценностями, зашитый в подкладку пиджака или юбки. «Будет мешать — и его выбросят», — подумал Мартин. За место в лодке отдавали все деньги; за место в машине женщины отдавали себя. Все теперь стало удивительным и странным. Все потеряло свою цену, оставался только человек — костяк да шкура, без символов и знаков, придававших ему важность.

Выстрел раздался где-то совсем рядом — метров за триста, не больше. Мартин не сразу решился выйти. Дорога проходила сзади, на юге, и там, где не было леса, легко простреливалась. К тому же трудно было разобрать, кто по ней идет и едет — то ли последние из отступавших, подрывающие мосты, то ли передовые части противника.

Он взял с собой все, что необходимо солдату: винтовку, полный подсумок и полевую форму. Отсюда, из своего укрытия, он наблюдал за той частью леса, которая спускалась к оврагу, но не видел, что происходит слева. Ему слышались шаги, приглушенные толстым ковром хвои и мха. Не решаясь выйти из пещерки, он раздвинул дубовые ветки, прикрывавшие вход, выглянул и осмотрелся.

Все обещало теплый, хороший день. Солнце подходило к зениту, тени съежились у подножья деревьев. Капли росы, усыпавшие блестками одежды леса, исчезли еще на рассвете. Белая бабочка села на погон и лениво помахала крылышками. Не теряя из виду своей пещерки, Мартин прошел по дороге несколько шагов.

Что-то было не так. Отряд прикрытия, наверное, еще не взорвал мост, ведущий к селенью, и передовые части противника никак не могли оказаться у интерната. Он знал, что в долине никого нет. И все же кто-то стрелял,и шаги были, непонятные и угрожающие.

Ему стало не по себе, он вздрогнул. Он шел по тропинке медленно, стараясь не шуметь. Внезапно послышались голоса; он снова насторожился. Ему показалось, что в чаще леса какие-то чуткие животные напряженно прислушиваются к шагам охотника.

Притаившись в зарослях дрока, он обвел взглядом косогор. Никого не было, только птицы вспорхнули с веток, будто опасаясь, что опять кто-нибудь выстрелит. Он видел, как они летят, раскинув крылья, словно маленькие «птички» на полях книги.

Он забыл винтовку в пещерке и решил возвратиться. Тишина давила купа сильней, чем обычно, и ничего хорошего это не предвещало. Он ругал себя за неосторожность и уже повернул обратно, как вдруг увидел мальчишечью голову в сплетении веток.

Размалеванное лицо тут же исчезло, но Мартин одним прыжком очутился у дерева.

— Эй, ты!

Там сидел мальчишка, скрючившись, как младенец в утробе. Мартин в изумлении уставился на него. Мальчишка, очевидно, спятил, потому что измазал себе лицо целой палитрой красок. Его щеки в синих, зеленых, желтых и оранжевых разводах напоминали географическую карту; испуганные глаза окружала жирная черная черта, тонкие губы совсем побелели.

— Ты что тут делаешь? — спросил Мартин.

Согнувшись у его ног, мальчик дрожал как лист. Мартин заметил, что к поясу у него привязан подсумок, а через плечо перекинут солдатский ранец.

— Ты слышал выстрел?

Мальчишка корчил страшные рожи и, когда Мартин положил руку ему на голову, ощетинился, как еж. Сквозь сажу проступила дрожащая слезинка.

— Это не я, — бормотал мальчишка. — Честное слово.

Кажется, он действительно был страшно напуган.

— Я ничего не делал! Пустите! — злобно вырывался он.

Мартин отпустил его. Он хорошо знал, что мальчик жил в интернате, но не мог вспомнить его имени. Почему он не ушел вместе со всеми? Мартин хотел было спросить, но решил, что сейчас ничего от него не добьешься.

Мальчишка побежал, размахивая руками как чертенок. У самой чащи он внезапно остановился и швырнул что-то черное. Мартин бросился на землю, затаив дыхание.

Этоон знал хорошо — напряжение мышц, холодную пустоту перед взрывом. Мягкая, липкая тошнота подступила к горлу.

Так он лежал, не смея шелохнуться, прикрыв голову руками и отсчитывая секунды. Он насчитал сто, потом еще пятьдесят. Приподнялся на локтях и взглянул на черный предмет.

Граната — чешского производства — лежала метрах в пяти. Мальчишка забыл выдернуть кольцо, и это спасло Мартина.

Его прошиб холодный пот. Не было ни сил, ни мыслей. Тело стало чужим, ватным.

— Ну и гад!

Руки были в ссадинах, из носа шла кровь. Мартин снова посмотрел на безопасную гранату и на заросли, куда юркнул мальчишка. Все это было невероятно, бессмысленно. Никакой логики.

Во-первых, детей эвакуировали. И потом, этот выстрел, мальчишка, граната — какая-то чушь… Ребята давно его знали. Он часто катал их на машине, а иногда отдавал им лишние солдатские пайки. Но ощущение нереальности, которое царило тут уже несколько часов, оправдывало любую бессмыслицу.

В нескольких шагах от себя Мартин обнаружил распечатанную коробку патронов. Он опустился на колени и принюхался — пахло порохом. На листке бумаги было написано карандашом: «Расстрел в 10». Он посмотрел вокруг, не разъяснит ли что-нибудь смысл этой записки, но ничего не нашел.

Он все еще стоял на коленях, держа на ладони листок, когда в него выстрелили сзади. Теперь сомнений не оставалось. Пуля пролетела в нескольких метрах — безусловно, стрелок целился в него.

И сразу же — прежде чем он успел понять, что происходит, — раздался пронзительный свист, умноженный эхом, и, словно по команде, лес наполнился топотом и криками. Ребята неслись, по-видимому, цепью, вприпрыжку, как несутся после уроков, и, подражая зверям, оглашали лес дикими воплями.

Это было вроде набега индейцев — такие набеги Мартин не раз видел в кино. Однако шум постепенно удалялся. До него донеслось еще несколько приглушенных, не совсем уверенных криков, и снова стало тихо, словно ничего и не было, словно мальчишек поглотила земля.