Избавилась
Шрифт:
– Да, милая Роза: вербена.
– Тем лучше, я очень люблю этот запах! Может быть, мадам, вы сообщите мне также, какое белье носит любовница мсье – шелковое?
– Нет, дитя мое, батистовое с кружевами.
– Так эта особа не лишена вкуса! Шелковым бельем теперь уже никого не удивишь.
– Вы совершенно правы.
– Итак, мадам, я приступаю к своим обязанностям.
Действительно, она немедленно приступила к своим обязанностям, как будто всю жизнь только этим и занималась.
Через час вернулся муж. Роза даже глаз на него не подняла, зато он прямо уставился на нее. Вербеной от нее уже так и разило. Минут через пять она вышла из комнаты.
Он тотчас же спросил меня:
– Что это за девушка?
– Это… моя новая горничная.
– Где вы ее нашли?
– Ее прислала ко мне баронесса де Гранжери с самыми лучшими рекомендациями.
– А! Она довольно хорошенькая.
– Вы находите?
– Да… для горничной, конечно.
Я была в восторге. Я чувствовала, что он клюнул.
В тот же вечер Роза сказала мне:
– Теперь могу вам обещать, мадам, что это больше двух недель не протянется. Мсье очень податлив.
– А, вы уже произвели опыт?
– Нет еще, мадам, но это видно с первого взгляда. Он уже не прочь обнять меня, проходя мимо.
– Он ничего вам не говорил?
– Нет, мадам, он только спросил, как мое имя… чтобы услышать мой голос.
– Отлично, милая Роза. Действуйте же как можно скорее.
– Не беспокойтесь, мадам. Я буду сопротивляться лишь столько, сколько нужно, чтобы не сбавить себе цену.
Через неделю муж уже почти перестал выходить из дому. Он целый день слонялся по комнатам; весьма показательно для его намерений было и то, что он больше не мешал мне выезжать. И я пропадала целыми днями… чтобы… чтобы предоставить ему свободу.
На девятый день Роза, раздевая меня, скромно сказала:
– Сегодня утром, мадам, все устроилось.
Я была немного удивлена, даже чуточку взволнована, не самым событием, а скорее тем, как она мне об этом сообщила. Я прошептала:
– И… и… все хорошо?
– О! Очень хорошо, мадам. Уже три дня, как мсье сделался крайне настойчивым, но я не хотела уступить слишком быстро. Соблаговолите, мадам, назначить время, когда вам угодно будет… установить… факт…
– Отлично, моя милая… Назначим хотя бы четверг.
– Пусть будет в четверг, мадам. А до тех пор, чтобы раззадорить мсье, я не позволю ему ничего.
– Вы уверены, что это удастся?
– О да, мадам, вполне уверена. Я сумею так разжечь мсье, что все случится именно в тот самый час, который вы соблаговолите мне указать.
– Назначим, милая Роза, на пять часов.
– Пусть будет в пять, мадам. А где?
– Ну… В моей спальне.
– Хорошо. В вашей спальне, мадам.
Теперь ты понимаешь, дорогая, что я сделала? Прежде всего позвала папу и маму, потом моего дядюшку д'Орвлена, председателя суда, и, кроме того, господина Рапле, судью, друга моего мужа. Я не предупредила их о том, что собираюсь им показать. Я попросила всех подойти на цыпочках, потихоньку, к дверям моей спальни. Подождала до пяти, ровно до пяти… О, как билось у меня сердце! Я позвала и привратника, чтобы было одним свидетелем больше. И потом… потом… когда часы начали бить – трах! – я настежь распахнула дверь… Ха! ха! ха!.. Роман был в самом разгаре… в самом разгаре… дорогая. Какое у моего супруга было лицо!.. Какое лицо! Если бы ты только видела его лицо!.. А он еще повернулся к нам… болван!.. Ах, до чего же он был смешон… Я хохотала, хохотала… А папа так разъярился, что готов был броситься на него!.. Привратник же, верный слуга, помогал ему одеваться… при нас, при нас… Как он пристегивал подтяжки… вот была умора! Зато Роза оказалась на высоте! На высоте совершенства! Она расплакалась, превосходно расплакалась! Этой девушке цены нет… Если тебе когда-нибудь понадобится, имей ее в виду!
И вот я здесь… Я сейчас же прибежала рассказать тебе обо всем… сейчас же. Я свободна! Да здравствует развод!
И она завертелась посреди гостиной, а баронесса задумчиво и недовольно сказала:
– Почему же ты меня не пригласила посмотреть?