Из Гощи гость

О временах, давно миновавших, повествует эта книга. Москва в те поры была по преимуществу деревянной, бревенчатой. Красная площадь называлась «Пожар», район Кропоткинской улицы — «Чертольем», автомобилей еще не было, по городу летом ездили в колымагах, зимой на санях, снегу наметало много, и никто не убирал его, потому что в русском языке еще даже не существовало такого слова «дворник».

Все это совсем не похоже на нашу жизнь, а вот возьмите книгу, начните читать, и вы отложите ее лишь тогда, когда будет перевернута последняя страница. В чем же дело, почему так?

В этом и заключено одно из чудесных свойств хорошей книги. Маяковский сказал:

Писатель Зиновий Давыдов возвращает нам время. Он отлично знает его, видит так, словно сам жил в стародавней Москве. А он наш современник, и первое издание этой книги вышло в 1940 году, то есть ее читали ваши отцы, когда им было столько лет, сколько сейчас вам.

Много писем пришло тогда к автору. В них читатели благодарили его за удовольствие, которое получили при чтении: «Отвечаю на ваш вопрос: «Понравилась ли тебе эта книга?» Так понравилась, что и сказать невозможно», — пишет один из них.

Не вдруг подошел Зиновий Давыдов к своей удаче. С детства он увлекался историей, в короткой автобиографической записке он не забывает сказать, что родился в городе Чернигове, «былинном месте, постоянно упоминаемом и учебниках истории и курсах древнерусской литературы». Там, за каменной оградой одной из городских усадеб, высился могильный курган Черного, легендарного основателя города, а в соборе строения XI века покоился прах князя Игоря, героя «Слова о полку». До знаменитого Путивля, на стенах которого плакала безутешная Ярославна, всего верст двести…

Археология — ступенька истории. Первые впечатления Зиновия Давыдова связаны с людьми, приезжавшими из Москвы в его родной город «копать». Чего только не находили они на старом кладбище, где, как он выражается, «березки звенели о вещем Олеге, о тризнах и богатырях»: и черепки старинной посуды и арабские монеты первоначального чекана…

Рано узнал Зиновий Давыдов французскую поговорку: «То ново, что хорошо забыто». В новый, забытый мир прокладывала путь археологическая лопатка. Как же тут не увлечься, не пойти по этому пути?

В Черниговском издательстве «Стрелец» вышла первая книга Давыдова — «Ветер». Был это сборник стихов. Слово «ветер» очень модное в то время, стихи целиком укладывались в блоковскую систему образов. Помните начало «Двенадцати»:

В студенческие годы Давыдов «встретился» с князем Владимиром Красное Солнышко в его стольном городе Киеве, там жил Нестор-летописец, там творилась ранняя история государства Российского, все дышало стариной.

А потом Давыдов оказался в Северной Пальмире. Он ходил по широким площадям и проспектам, и камни говорили с ним, напоминая о событиях, свидетелями которых были.

Здесь, в Ленинграде, в городе Пушкина и любимого своего Блока, Давыдов начал писать прозу. Первый его исторический роман «Беруны» был посвящен Крайнему Северу, приключениям рыбаков-мореходов.

Вот мы и подошли к роману, который вы сейчас прочтете. Сам Давыдов считал его «своим любимым детищем», начал писать в Ленинграде, а закончил в Москве. В автобиографической записке он говорит: «Мои творческие интересы уже в начале тридцатых годов совершенно оторвали меня от «петербургского периода», и я стал стремиться в Москву. Я работал над романом «Из Гощи гость», в воображении постоянно пребывал у кремлевских стен, жизнь в Ленинграде порой казалась мне существованием на чужбине».

Давыдов переехал ближе к месту действия своего романа — в Москву. Он шел Кропоткинской улицей и видел старинное Чертолье, гулял по пустынной Красной площади, и в его воображении она заставлялась деревянными лабазами, ларьками, ее наполняли скоморохи, торговцы шанежками, пареной репой и сбитнем. Мимо златоглавых церквей сновал московский люд, пестрое население начала XVII века — кожемяки, мукосеи, дьяки, подьячие. Он слышал их говор, живыми вставали они со страниц пожелтевших от времени летописей и документов.

Главным героем романа был князь Иван Хворостинин, лицо действительно существовавшее и действовавшее в сложнейшую эпоху.

Не много было на Руси людей столь образованных!

Князь Иван сызмальства тянулся к знаниям, к книге.

Документальных данных о нем сохранилось очень не много, но у автора исторического романа всегда возникают необычайные взаимоотношения со своим персонажем: таким хотел Иванушку видеть Давыдов и таким его узнали мы, читатели книги.

И мы поверили в этом писателю, потому что он в высокой степени обладает драгоценным для автора исторических повествований даром реконструкции.

Личность героя, эпоха, пейзаж — все, все реконструировано на страницах романа так выпукло, что сейчас, идя по Москве, мы уже не забудем картин ее прошлого, увиденных вдумчивым глазом художника, нарисованных его умелой рукой. Он сумел увлечь нас своими радостями, заразил своей высокой болезнью, заставил взглянуть на окружающее пристальнее, показал глубину времени, научил увлекательной игре воображения.

Князь Иван — новый человек новой России. Он не похож на своего отца, не знавшего грамоты, слепо верившего попам. Молодой Хворостинин берет под сомнение то, что для старого составляло непреложную истину, у него свой разум, свой царь в голове.

Рядом очень интересная фигура еретика-протестанта, польского капитана Феликса Заболоцкого. Когда будете читать роман, обратите на него внимание, присмотритесь, как немногими чертами рисует художник его портрет, ведь мы словно видим этого веселого пана, умного, иронического, преисполненного своей шляхетской гордости.

В романе есть персонажи, известные нам не по одному лишь учебнику истории. Их внес в наше сознание Пушкин. Это царь Борис, царевич Димитрий, Ксения Годунова, боярин Шуйский. Какой смелостью должен обладать писатель, чтобы, после Пушкина отважиться прикоснуться к этим фигурам!