IX
Шрифт:
Все кроме лейтенанта понимавшего, что положение их печально. Взвод его был вооружён штурмовыми винтовками MannlicherM5 «Слепень» и лёгкими наступательными «Zylindergranate». Ни тем ни другим «Скарабея» не подбить.
Тук! Тук-тук! Тук! – раздалось снаружи и в щель бронеставни испугав Креветку заглянул серый глаз и половина улыбающегося лица.
– Капрал! Беликофф!? – бросился к наружной стене Хайдер чуть не рухнув в проходе запнувшись о чьё-то мёртвое тело.
– Приветствую вас, господин лейтенант, - как-то слишком беззаботно произнёс солдат пальцами чуть расширив щель в бронеставнях. – Как ребята?
– Херово!
– ответил за всех со своего места у дальней стены докуривавший папиросу Шустер, который кажется тоже был рад видеть мальчишку. – А мы думали тебе конец…
– Да неее. Меня во время падения выкинуло наружу, но я сгруппировался и сумел зацепится за ольху. Она мне жизнь и спасла…
– Капрал, снаружи враг. Забирайся к нам! – прервал несвоевременно разболтавшегося Беликоффа Хайдер.
– К вам не полезу, господин лейтенант. – снова чему-то улыбнувшись помотал головой солдат. – Во-первых, бронеставню так легко не отжать. Её переклинило, взрывать придётся. А во-вторых, этих я не боюсь…
Все гвардейцы внутри помятого, погнутого паровагона удивлённо переглянулись. У некоторых даже возникло впечатление, что капрал сбрендил. Такое бывает. «Скарабей» же от него мокрого места не оставит.
– Ч-Что значит не боишься? – вылупил глаза на солдата лейтенант чувствуя как на висках его прибавилось седины. – Да он же тебя…
– Господин лейтенант, а у вас есть листок гербовой бумаги?
– бесцеремонно прервал офицера Беликофф. – Мне только один! Очень нужно! Очень!
– Ну точно сбрендил! – возник за спиной Хайдера Бухбергер из ноздрей которого снова засочилась кровь. – Залезай внутрь убогий, пересадим тут. Может и смилостивится над нами господь и оставит нас в живых!
Капрал издал звук похожий на смешок и со словами: «Э нет, погибать мне нельзя. Я ещё письмо не написал…» исчез в тумане.
* * *
Оттолкнув в сторону Креветку, лейтенант бросился за капралом, но смог просунуть наружу только голову и плечо.
– Дьявол! Вернись! Вернись, я тебе приказываю! – громкий шёпот офицера тем не менее капралом услышан не был, а может и был услышан, но тот его (о ужас, разве такое возможно!) проигнорировал.
Налетевший откуда-то на болото ветерок сдул пелену дурнопахнущего тумана и Августу Хайдеру и его солдатам открылась следующая картина.
Спиной к ним стоял капрал Беликофф. Штурмовая винтовка за спиной, штык в ножнах, фляжка с водой, сумки и подсумки, ранец с нацарапанной чем-то острым римской цифрой IX (странно, но Хайдер никогда не видел, чтобы римскими маркировали выданные солдатам вещи). Однако молодец! Ничего не потерял.
Только вот в руках у капрала был фрункский «Максимилиан». Вещь! То ли нашёл где, то ли у противника забрал.
В ста метрах от Беликоффа замерли два противника на ходулях. Пулемёт стреляющий тяжёлыми металлическими шариками попыхивая паром заворчал, и длинная очередь с ювелирной точностью разнесла голову в шлеме ближайшего фрунка. Только кровавое облачко голову окутало.
Второй противник, увидев гибель товарища открыл бешенный огонь по капралу, но тот ловко перепрыгивая с кочки на кочку (будто всю жизнь на болотах прожил) ушёл в сторону от разносящих мох и редкие кусты пуль. Пулемёт в руках Беликоффа опять задрожал и одна из ходуль под фрунком подломилась из-за чего он рухнул на спину в грязь.
Не приближаюсь к поверженному противнику капрал всадил в него длинную очередь из «Максимилиана» после чего отбросил в сторону бесполезный пулемёт.
Прильнувшие к щелям в паровагоне гвардейцы вопили от восторга ровно до того момента пока из вновь возвращавшегося на болото тумана не появился громоздкий силуэт «Скарабея».
БАБАХ! – выстрел из пушки закреплённой в груди машины в щепки разнёс группку чахлых деревьев вместе с холмиком на котором они росли и вроде бы должен был разорвать в клочья капрала, но тот словно кошка сумел ловко метнуться под ноги пускающего во все стороны тугие струйки пара робота.
Что произошло дальше, никто не понял. За спиной парахода что-то лопнуло, полыхнул огонь и стальной гигант зашатавшись упал на колени. Воспользовавшийся этим капрал молнией взлетел по колену и плечу «Скарабея», разнёс длинной очередью бронестекло кабины и выхватив из-за пояса «Zylindergranate» затолкал её внутрь.
– Вот оно чё! – икнул замерший под плечом лейтенанта Бухбергер щурясь от яркой вспышки разнёсшей к чертям кабину парохода.
* * *
– Что прямо вот так и справился в одиночку с тремя фрунками на ходулях и целым «Скарабеем»? – почесал в затылке штабс-капитан Маурер склонившись над лежащим на койке походного госпиталя Августом Хайдером.
Дюжина солдат из взвода лейтенанта находившаяся тут же, дружно закивала подтверждая слова своего командира.
– Ты же меня знаешь сто лет Мартин! – откинулся на подушку Хайдер озорно подмигнув старому товарищу и сослуживцу. – Так всё и было.
– Ну значит герой, - развёл руками штабс-капитан. – Заработал королевский крест и повышение в звании. А на меня он произвёл впечатление чудака.
– Почему? – Хайдер от любопытства забыл про боль в ноге, которая после инъекции обезболивающего немного гудела, и сел на койке.
– Он попросил у меня листок гербовой бумаги.
Раненые гвардейцы снова дружно переглянулись.
– Вот скажи мне друг зачем капралу листок гербовой бумаги? – не унимался Маурер. Он даже снял очки и протёр их чистым носовым платком.
На этом месте внутрь госпиталя влетел надушенный как девчонка духами вестовой в выглаженном безупречном мундире и щёлкнув каблуками натёртых до блеска сапог обратился к сидящему на стуле рядом с лейтенантом Мауреру:
– Господин штабс-капитан, разрешите обратиться к господину лейтенанту?!
– Разрешаю вахмистр.
– Господин лейтенант. Господин полковник приказал привести к нему капрала Беликоффа. Хочет услышат ьег историю. Он случайно не здесь?
Покрутив головой по сторонам Август Хайдер поискал взглядом героя.