Чтение онлайн

Древние мифы бронзового века до сих пор еще, кажется, можно услышать от пастухов в горах Крита, Додеканнеса и Кипра. Несколько лет тому назад на Корфу — а он, как полагают некоторые, и есть остров феаков — какой-то старичок, сидя на скамейке на углу одной из припортовых улиц, на несколько драхм рассказывал древние истории и сказки о любви и смерти. В том числе и романизированную историю царя-воина, с победой возвратившегося на родину после многолетней осады вражеского города и очень долгого путешествия по Средиземному морю. Он застал на своем острове князей из ближних мест, которые захватили его замок и намеревались жениться нa царице, его жене. Персонажи в рассказе старика были безымянными, то есть имена героев Гомера не упоминались, но нетрудно было догадаться, что речь шла об Одиссее, Пенелопе и женихах, которые, как и в поэме Гомера, все как один были убиты

Я подумал, что и сейчас можно почерпнуть непосредственно из народных сказаний и передать другими словами историю Одиссея и Пенелопы, историю, которая почти через три тысячелетия вместе с записанной поэмой вошла в эпоху электронной коммуникации.

Но был еще один повод, более частного и будничного свойства, побудивший меня переосмыслить историю Одиссея и его встречи с Пенелопой по возвращении па Итаку. Как-то вечером мы говорили о Гомере и о некоторых накладках в его творчестве с Пьетро Пуччи — профессором древнегреческой литературы Корнеллского университета в Итаке (штат Нью-Йорк), написавшим несколько книг о поэмах Гомера с интересным филологическим анализом. Вдруг в разговор вступила моя жена Анна. Ее замечание удивило и меня, и ученого специалиста по Гомеру.

— Пенелопа, — сказала Анна, — поняла, что под маской нищего скрывается Одиссей, но какое-то время она делала вид, будто не узнает его, чтобы наказать мужа за любовные приключения па пути с войны, по главное — за его недоверие, ведь он открылся не перед ней, а перед Телемахом и старой няней Эвриклеей. Короче говоря, это история любви, ревности и супружеских хитростей, которую надо интерпретировать по-новому и переписать для современного читателя.

Повествование сказочника с острова Корфу, но прежде всего замечание моей жены и побудили меня переписать историю Одиссея и Пенелопы, позволив себе некоторые отступления от гомеровского повествования, чтобы показать не только общепризнанное хитроумие Одиссея, но и его эмоциональную возбудимость, а также хитрость и гордость Пенелопы. Характер этой женщины куда менее пассивен, чем явствует из поверхностного прочтения «Одиссеи»; в нашем сознании закрепилось ошибочное и несколько расплывчатое представление об этом замечательном романтическом персонаже.

В конце повествования я осмелился высказать свое личное мнение о происхождении «Илиады» и «Одиссеи» или, по крайней мере, об изначальных текстах обеих поэм. Кто лучше, чем такой фантазер, как Одиссей, мог рассказать все эти истории о войне, о приключениях и о любви? Разве не служат подтверждением тому его рассказы во дворце Алкиноя?

Предположение смелое, но не такое уж абсурдное, если учесть, что в одном из анонимных текстов, который специалисты относят к IV веку до н. э. и который называется «Certaine» (речь идет о поэтическом состязании между Гесиодом и Гомером), говорится, что автором «Илиады» и «Одиссеи» был сын Телемаха, сохранивший, таким образом, семейную легенду. В древнем анонимном тексте упоминается также о женщине с острова Итака, проданной в рабство финикийцами, как о матери Гомера. Все закручено вокруг Итаки и семейства Одиссея: так лозоходец медленно нащупывает скрытый под землей источник воды.

Быть может, Одиссей — автор обеих поэм? Не самая ли это простая и привлекательная гипотеза?

Л. М.