Источник
Шрифт:
— Скажите Вы ведете личную запись с монокля?
— Веду.
— Сколько дней у Вас архив?
— Я имею право не отвечать на этот вопрос. И имею право не предоставлять своих записей.
— Бесспорно, так и есть. — он снова ухмыльнулся
— У меня осталось еще пара вопросов. Вам не показалось странным, что Алексея нет так долго?
— Нет не показалось. — Сергей допустил легкое раздражение в голосе. — Он часто куда-то уезжает. У него бывают командировки, самая длинная была более месяца.
— Он вас не предупреждает, сколько будет отсутствовать?
— Да я особо и не интересуюсь, он деньги платит вовремя, остальное меня не касается. — подумав еще добавил, — Он взрослый парень, а я не его мама.
Колкость Сергея полицейский пропустил мимо ушей.
— Вы знакомы с кем-то из его друзей или коллег, — небольшая пауза, — или родственников?
— Нет, мы не общаемся так близко, он просто снимает у меня комнату. До остального мне нет дела. — Он старался говорить как можно нейтральнее, несмотря на растущее раздражение. Хотелось поскорее закончить этот допрос.
Лейтенант Звянинцев немного помолчал.
— У вас еще есть ко мне вопросы?
— Судя по заявлениям коллег Алексея, — его голос едва заметно изменился, стал то ли громче, то ли жестче, лицо посерьезнело. — из института пропало несколько разработок. С ними работал непосредственно Алексей. Так же, его рабочий компьютер не работает и файлы на нем восстановлению не подлежат. Вам что-то известно об этом? — Он не сводил с Сергея глаз.
По спине пробежал холодок.
В голове Сергея, тут же раздался искусственный голос Гаджета, по имени Лакки:
— Напоминание, Алексей Сергеевич настоятельно не рекомендовал распространяться или поддерживать с кем бы то ни было разговоры о его разработках.
Как предположил Сергей, — Лакки скорее всего, как раз и был одной из тех разработок что пропали из института.
На самом деле Лакки мог не напоминать. Сергей и сам все знал.
Это случилось примерно две с половиной недели назад. Алексей сказал ему тогда, что в институте начались сложности и на некоторое время ему нужно уехать. На всякий случай предупредил что похоже произошла утечка информации. Мол есть вероятность того, что им и его проектом могут заинтересоваться люди, внимание которых ученый хотел бы избежать.
Сергея он уверил, что тот нигде не значится и если будет помалкивать, то его ничего не коснется. И еще добавил: — Даже если моя мама, которую ты никогда не видел, вдруг позвонит и начнет что-то про меня спрашивать, ты ничего не знаешь, — я просто сосед.
Но к полиции и допросам, внутренне, Сергей готов не был. И сложившаяся ситуация ему очень не нравилась.
Учитывая далеко не героический характер Сергея, этот вопрос должен был повергнуть его в ступор, вызвать волнительные переживания, и этим самым выдать с головой.
Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Голос оставался ровным и спокойным.
Про себя Сергей отметил, что Лакки снова без спроса регулировал его гормоны. Но несмотря на все запреты, сейчас Сергей был ему благодарен.
— Нет. Я не интересовался его работой. — он сделал паузу, и немного надвинувшись на Звягинцева, так же пристально посмотрел тому глаза. Они будто в гляделки играли. — Я ведь сказал, мы мало общались. Я надеюсь у вас закончились вопросы?
— Ну что же, — он всплеснул руками. На его лице снова появилось простодушное выражение. — У меня больше нет вопросов. Остальную информацию, мы получим из досье.
Да, — подумал Сергей, — это точно не полицейский. В первый раз вижу чтобы кто-то из чиновников открыто кичился такой своей осведомленностью или существованием баз данных.
— Если вдруг вспомните что-то необычное, — он сделал пасс пальцами, и его монокль мигнул передавая контакт, — свяжитесь со мной.
Сергей, в свою очередь, так же сделал несколько движений пальцами, принимая визитную карточку.
В контакте было только имя: Федор Звягинцев, номер телефона, и больше ничего.
На этом моменте он поднялся, всем видом показывая что готов уходить.
— Вы через подъезд, или через окно?
— Пожалуй, через подъезд по старинке. — он снова улыбнулся. — Люблю знаете ли естественные способы передвижения. Да и физическая нагрузка никогда лишней не бывает.
Сергей проводил его в коридор. Когда полицейский вышел и за ним закрылась дверь, Сергея тут же захлестнула ледяная волна ужаса.
Его колени тряслись. Нахлынула нервная тошнота. Внутренности, будто сжала чья-то холодная рука. Сергей охарактеризовал все эти ощущения так, будто за одну секунду, он просмотрел сотню три-дэ ужасов, во время прыжка с парашютом.
Боже мой, — подумал Сергей, — и все это принадлежит мне.
Он повалился на пол.
— Прости, — проговорил Лакки в его голове. — Я знаю что ты не любишь когда я делаю что-то без спроса. Ситуация была довольно критической. Уровень адреналина сильно поднялся. Ты мог себя выдать или сболтнуть что-то. — Лакки ненадолго замолчал. — но я вернул все на место когда опасность миновала.
— Предупреждай в следующий раз. — глотая воздух прохрипел Сергей. — Люди к таким перепадам не приспособлены.
Нужно было отдышаться. Как когда-то учил его отец, глубокий вдох, — отличное снятие симптомов от любых нервных напряжений.
— У тебя сильно учащенное сердцебиение.
— Спасибо за информацию, ты бы еще подбавил, и сердцебиение вовсе бы прекратилось.
— Я бы смог его вновь восстановить.
— Ой, заткнись.
Сергей поднялся отдуваясь.
— Что это был за хрен? Ты видел его?
— Я наблюдал за беседой через монокль. Я не успел разобраться в практической психологии людей. Но он и правда вел себя неестественно.