Чтение онлайн

Вскоре В.И. Ленин публикует знаменитую статью «Великий почин», где впервые употребляет слово «субботник», а через некоторое время и сам принимает участие в одном из первых субботников, перенося с помощью товарищей четырехметровое бальсовое бревно от Оружейной палаты до Царь-пушки. С тех пор субботник приобретает традиционный характер, неизменно повторяясь из года в год, и постепенно становится своеобразным ритуалом, цель которого, как и всякого ритуала, трудноуловима и ощущается лишь интуитивно.

Мемориальная доска. «Здесь 12 апреля и 10 мая 1919 г. состоялись первые коммунистические субботники, названные В.И. Лениным Великим почином»

Уже через несколько лет субботник теряет почти всякий смысл, окончательно превращаясь в никому не понятное действо. Виной тому шестидневная рабочая неделя, при которой суббота, являясь рабочим днем, девальвирует само понятие «субботника» как праздника бескорыстного труда. Возникает противоречие, известное в формальной логике, как abstractium pro concreto: в субботу, в день субботника, человек приходит на работу, потому, что суббота — рабочий день и он обязан работать. С другой стороны, работая, он тем самым принимает участие в субботнике, а субботник, как и всякий праздник, — дело добровольное. Это противоречие долгое время выглядело неразрешимым, пока, наконец, не появился воскресник.

Можно долго спорить о том, был воскресник альтернативой субботнику или всего лишь слегка оттенил его: до сих пор неизвестны точная дата и место проведения первого воскресника. Одно представляется бесспорным: в наших условиях воскресник не прижился, и не прижился он именно из-за своей вторичности, искусственности. В любом случае, история воскресника еще ждет своих исследователей.

Сравнительно недавно в печати появились публикации, авторы которых, обходя стороной историю субботника и не затрагивая его традиционно-ритуальной сущности, подвергают анализу сам термин «субботник» с точки зрения структурной лингвистики. Так, например, В. Глушаков отмечает, что слова «субботник» и «воскресник», образованные от названия дней недели путем добавления к ним суффикса «-ник», являются исключительным феноменом русского языка и что в английском, например, невозможно от слова saturday образовать какое-либо существительное, хотя там и существует слово sputnik, использующее тот же суффикс. По мнению лингвиста Л. Шевцовой, суббота, как день проведения ритуала, выбрана совсем не случайно. Подвергнув критике досужие спекуляции немногочисленных сторонников А. Иванникова о якобы религиозном характере субботника, Шевцова пишет: «Выбор субботы представляется достаточно легко объяснимым. Четверг, например, отпадает из-за своей крайней неблагозвучности (четвергник, четверговник), судьба воскресника нам уже известна. Рассмотрим среду и пятницу. Среда, как известно, имеет корень, созвучный существительному «бред», что неминуемо сделало бы гипотетический средник (или средовник) объектом язвительных насмешек. Практически по этим же причинам весьма сомнительно и проведение пятничника — не совсем понятно, например, как произносить это слово — через «ч» или через «ш», а фонетический дуализм здесь недопустим. Таким образом, остаются понедельник и вторник, которые, на первый взгляд, идеально подходят, посколько имеют уже «готовый» суффикс «-ник». Однако, при ближайшем рассмотрении, оказывается, что проведение понедельника (как аналога субботника) в понедельник и вторника во вторник совершенно невозможно, хотя бы из-за возникающей при этом тавтологии.

Проведение же понедельника в другой день недели, например, в пятницу, могло бы привести к неразберихе, последствия которой сложно предугадать».

К концу 60-х годов движение Великого почина приобрело всесоюзный характер. На фото: воскресник в МГУ

Остается лишь добавить, что новая волна интереса к субботнику возникает в середине 60-х годов и совпадает с введением в стране пятидневной рабочей недели. Именно пятидневка помогла вернуть субботнику его былое значение, позволила сохранить традицию, выработанную десятилетиями.

Известно, что после смерти Сергея Мироновича Кирова его именем были названы многие города, заводы, корабли, а также группа из пяти островов в Карском море. Но этого было явно недостаточно. «Как бы еще увековечить память о Кирове?» — таким вопросом в те годы задавались многие.

И вот в 1935 году на самом высоком уровне было принято решение о строительстве в Москве, глубоко под землей, станции метро «Кировская». Эта станция должна была стать единственным в своем роде мемориалом С.М. Кирова. Спуск и подъем посетителей в мемориал и обратно предполагалось осуществлять посредством лестниц. Никакого движения поездов под землей проектом, разработанным учеными под руководством профессора Энгельгардта, не предусматривалось. «Шум поездов, — утверждали сторонники Энгельгардта, — неизбежно разрушит торжественную атмосферу, свойственную мемориалам и музеям, а кроме того, не будет слышно объяснений экскурсоводов». Однако в дискуссию с группой профессора Энгельгардта вступили ученые из лаборатории профессора Коровина. «Коль скоро, — писал в мае 1935 года Д.Б. Коровин, — мы говорим о станции метро «Кировская», то было бы уместным поговорить и о линии метро, по которой, в силу ее природы, могло бы осуществляться некое, пусть даже самое незначительное, движение». Сегодня мы знаем, что победила точка зрения профессора Коровина и было решено построить наряду со станцией метро «Кировская» станцию «Проспект Маркса», соединив их впоследствии тоннелем.

Технология работ была революционной для того времени и предусматривала сооружение на месте будущих станций двух котлованов, спуск в котлованы двух бригад проходчиков (по одной бригаде на каждый котлован) и затем движение бригад навстречу друг другу с их последующей стыковкой непосредственно под памятником Дзержинскому. Для проведения работ были сформированы две бригады проходчиков: первая и вторая. В состав первой бригады вошли: Чкалов — бригадир проходчиков, Мотовилов, Абрамович и Шелепин — укладчики пути, Шустиков — маркшейдер. Вторая бригада состояла из известных в то время путейцев Крутько: Николай Крутько был бригадиром, а брат Виктор — его помощником. Бригады располагали следующим инструментом: лопата и отбойный молоток — у проходчиков пути, у маркшейдера имелся специальный щуп.

Работы начались летом 1935 года. Бригадой Кульгутина (впоследствии трагически погибшей во время взрывов на целине) в районе проспекта Маркса был произведен взрыв мощностью от 20 до 150 килотонн. В результате взрыва образовалась воронка значительного диаметра и глубины. Аналогичный взрыв был произведен в районе Почтамта. Бригада Чкалова двигалась со стороны проспекта Маркса, а бригада Крутько — навстречу ей, со стороны Чистых прудов. Для удобства проходчиков был установлен круглосуточный режим работы.

Фрагмент дневников профессора Коровина со схемой неудачной стыковки бригад Крутько и Чкалова. Из архива И.В. Рябого.

Под землей было очень темно, и это затрудняло ориентировку. Лишь сейчас отечественная геодезия достигла такого уровня развития, что, даже находясь глубоко под землей, без труда можно определить, куда нужно двигаться, чтобы достичь, например, поверхности земли (вверх) или, напротив, еще более углубиться в недра земли (вниз). В те же годы геодезия находилась еще в зачаточном состоянии, и для ориентировки приходилось пользоваться щупами.

Щуп представлял собой длинный (4,5–5 м) шест с острым металлическим наконечником, и для определения своего местонахождения под землей бригада Чкалова, в частности, поступала так: щуп вонзали вертикально в свод тоннеля и продвигали сквозь толщу земли до тех пор, пока не раздавался звук удара металла о металл. Это означало, что бригада находится точно под основанием памятника Дзержинскому (изготовленного, как известно, из металла и уходящего на 24 метра вглубь земли), и можно начинать стыковку.

Сохранились воспоминания Валерия Чкалова о тех волнующих днях. «По моим расчетам, — пишет Чкалов, — стыковка должна была состояться 25 апреля в половине пятого утра. Все мы с нетерпением ждали этого дня. <…>

Когда я посмотрел на часы, они показывали 4:25. Шустиков взял в руки щуп и стал осторожно продвигать его вверх. Напряжение росло… Наконец, на моих часах появились цифры — 4:30. Пора, — подумалось мне. И тут мы все явственно услышали звук удара металла о металл — цель достигнута!