Чтение онлайн

Очнувшись, Датрохан увидел пред собою безобразное создание. С темными крыльями, кривыми рогами и пылающими пламенем скверны глазами, отражалось в которых презрение и коварство.

"Кто… ты… Легион…" - выдохнул паладин. "Мой род называют натрезимами. Повелителями Ужаса, на вашем наречии. Возможно, Тал'Китуун, что на нашем языке значит "невидимый гость", было бы сейчас более уместно. Уместно, потому что я пребываю здесь, между мирами мертвых и живых, под носом у Плети, не вызывая у них ни малейшего подозрения, поджидая подходящего момента… такого, как этот".

"Ты - слуга тени, и это все, что мне нужно знать!" - выкрикнул Датрохан, рывком вскочив на ноги.
– "Получай, демон!". Воздев молот над головой, он ринулся на натрезима. Но демон оказался куда более прытким, чем казалось. Метнувшись вверх, он перескочил через Датрохана и обхватил его сзади железной хваткой. "Знай, я - Балназзар. Знай, я буду убивать тебя долго. Знай, я останусь в той слабой оболочке, где сейчас пребывает твоя душонка, что уничтожу и испорчу все, что ты когда-либо любил".

Пылающие глаза натрезима стали последним, что лорд-командующий видел в своей жизни…

"Путь чист!" - объявил паладин, вернувшийся к основному отряду после осмотра близлежащих кварталов Стратолма; отряд Аббендис расправился с целым сонмом нежити, получив долгожданную передышку.
– "Теперь летите, будто сам Легион бежит за вами за пятам".

Дважды повторять ему не пришлось; прикрывая друг другу спины, паладины осторожно двинулись к месту, где рухнувший дом разделил их с товарищами.

Могрейн проломил ударом молота стену дома и вырвался на улицу, метнулся к вратам, разделяющим кварталы, с сожалением обнаружив, что они заперты на засов с обратной стороны.

"Отойди!" - к Александросу широким шагом приближался лорд-командующий. "Лорд Датрохан!" - с облегчением выдохнул Могрейн.
– "А я уж боялся худшего!"

"Не стоит волноваться за меня, Александрос", - отвечал седовласый воин.
– "Я стар, но еще не немощен". "Да, я…" - замялся Могрейн, но тут на улице показался остальной отряд. Впереди шел Аббендис-старший, неся на плече юношу.

"Дарион! Что с ним?!" - воскликнул Могрейн, бросившись к прибывшим. "Не сейчас!" - мрачно оборвал его полководец.
– "Открывай ворота!" "С радостью!" - рявкнул Датрохан, и с нечеловеческой силой обрушил молот на врата Стратолма.

Той же ночью рыцари разбили лагерь неподалеку от Стратолма. В одной из палаток Могрейн сидел над Дарионом, сознание к которому так и не вернулось. "Боюсь, магия слишком сильна", - говорил лекарь, каждым словом убивая надежду в безутешном Александросе.
– "Исцеление не действует. Его может спасти только чудо".

А Рено в отчаянии сидел у походного костра, думая о брате. Его донимали мысли о том, что это он, и только он виноват в случившемся. Муки парня лишь усугубились, когда Могрейн выступил из палатки Дариона. Схватил Рено за шкирку, отец в сердцах возопил: "Что я тебе говорил, парень? Разве не ты должен был защищать его?! Как ты мог допустить такое?! Как?!"

"Это вообще чудо, что все уцелели", - возразила Аббендис, также сидящая у костра и наблюдающая за трепкой, заданной лордом Могрейном сыну. "Это и вправду чудо", - подтвердил Датрохан.
– "Пошли, Рено. Пусть твой отец успокоится".

Проведя их взглядом, Могрейн опустился на землю у походного костра. "Рено тоже был в опасности, ты же знаешь", - мягко молвил наблюдавший эту сцену Таелан. "Думаешь, что я люблю кого-то из них больше другого?" - набычился Могрейн. "Я не хотел оскорбить вас, милорд", - замялся молодой Фордринг.

"Я расскажу тебе одну историю, Таелан", - молвил Александрос.
– "Когда Дарион родился, он не кричал и не двигался. В панике я побежал к ручью, который бежал у нашего дома. Я опустил его в холодную воду, и к моему облегчению, к величайшему счастью, он начал шевелиться. И тогда он заплакал… Звук его плача казался самой прекрасной песней из всех слышанных мною. Я побежал домой, чтобы обрадовать жену вестью о том, что наш ребенок жив… Но увидел, что сама Елена уже не жива. Когда я смотрю в глаза Дариона, я вижу свою Елену. И потерять его для меня - все равно, что вновь потерять ее, и я не могу этого допустить. И пока живет Дарион - в нем живет частичка Елены. Может это и не слишком разумно… Но это то, что я чувствую".

Поутру часть рыцарей собралась в центре лагеря, чтобы обсудить дальнейшие планы по искорению Плети в Чумных Землях. А из своей палатки, едва держась на ногах и прикрывая рукой глаза от лучей утреннего света, появился Дарион. "Дарион!" - с криком, исполненным боли и облегчения, Могрейн бросился к сыну.

"Было темно и страшно", - говорил Дарион, оказавшись в крепких объятиях отца.
– "Я думал, что не выберусь, но я устремился к Свету, отец. Он вел меня". "Все позади", - шептал Могрейн.
– "Теперь тебе ничто не угрожает. Я люблю тебя, сынок. Всей душою, люблю, любил, и буду любить".

А во взгляде Рено, наблюдавшего за ними, плескалась неприкрытая горечь.

Несколько дней спустя рыцари вновь собрались в Дольном Очаге на военный совет, дабы решить на нем дальнейшую судьбу своего ордена. "Говорю вам, нас слишком мало", - настаивал лорд Максвелл Тиросус.
– "Мы должны принять в свои ряды Ночных эльфов, дворфов и гномов - и только тогда сможем отвоевать наши города". "Нельзя допускать низшие расы в дела людей, Максвелл!" - возразил полководец Аббендис, славящийся своим неприятием нечеловеческих рас. "Согласен, им нельзя доверять!" - поддержал Исильен.

"Я считаю, что лорд Тиросус прав!" - заявил Дарион.
– "Какое право мы имеем осуждать другие расы?" "Свет дал нам такое право!" - со злостью выкрикнул Рено.
– "Теперь замолчи!" "Ты мне вообще не указ!" - огрызнулся Дарион.

"Хватит!" - прервал Могрейн перепалку сыновей.
– "Если другие расы предложат нам помощь - мы согласимся. Но сейчас у нас хватает и других забот". "Как насчет города Рука Тира к северо-востоку?" - предложил Аббендис.
– "Это город соборов и церквей, который до сих пор сдерживает натиск Плети. Его благочестивые жители могли бы стать нам хорошими союзниками!"