Чтение онлайн

Большим плюсом в моем жилье было только одно: в квартире не было насекомых, которые так отравляют жизнь обитателям городских квартир. Оставалось предположить, что моя обстановка показалась тараканам и клопам слишком антисанитарной.

Я позвонил шефу и сказал ему, что мои планы изменились и я снова готов выйти на работу.

— Ну и хорошо! — с пафосом заявил Аркадий Давидович. — На завтра я все заказы раздал, так что можешь отдохнуть как следует, а послезавтра впрягайся в работу — ты же знаешь, лишних людей у нас нет!

Испытывая нетерпение, я включил компьютер. Сразу же после визита к Нине я отдал шефу флешку из фотоаппарата Тедди. Вероятно, он получил, что хотел; остальные карты памяти, изъятые мной, шефа не заинтересовали и до сих пор лежали в моей сумке. Интересно, какую ценность представляют те снимки, из-за которых заинтересованная сторона способна на преступление?

Я поочередно вставлял флешки в картридер. Как оказалось, они содержали не только фотографии. Здесь были списки адресов и номера телефонов, копии документов, различные счета, видеозаписи, среди которых имелись непонятные мне переговоры, И множество фильмов порнографического содержания.

Сначала меня поразило низкое качество съемки, но потом до меня дошло, что многие фотографии и видеозаписи были сняты скрытой камерой. Истина открылась мне лишь тогда, когда я увидел знакомое мне по телевизионным передачам лицо, которое со всей душой предавалось несоответствующему его высокой репутации занятию.

А вот съемка, сделанная в нашем офисе: здесь я собственной персоной, глупо похохатывая, задираю широкую юбку пригнувшейся к столу секретарши…

Какое идиотское у меня выражение лица! Я остановил запись, от волнения у меня даже пересохло во рту. Да, было такое около полугода назад, на коллективной вечеринке, посвященной юбилею шефа. Мы тогда уходили последними, и я обещал подвезти девушку на мотоцикле. Потом мы с Катей долго избегали встречаться взглядами.

Трясущимися руками я закурил сигарету. Ай да Тедди! Я явно его недооценивал! Интересно, где он установил скрытую камеру?

Успокоившись, я возобновил просмотр записей. Оказалось, что я не один такой! Мне сразу полегчало, когда я увидел, что проделывает с нашей секретаршей Аркадий Давидович. Мне даже в голову не приходило, что Катя умеет такое!

Следующее видео было сделано лучше остальных. Точки съемки были отлично выбраны, а фокусное расстояние непрерывно менялось, обеспечивая наезды на самые интересные детали.

Женщина с плеткой в руке, в фуражке с высокой тульей и черных виниловых шортах, была мне незнакома. А лицо полного мужчины в детских трусиках я знал хорошо — это был один из известнейших депутатов Государственной Думы!

Народная молва приписывала этому человеку многомиллионное состояние, от которого он все время открещивался. Оно и понятно! Чиновники не имеют права заниматься бизнесом, поэтому все предприятия по документам принадлежали не депутату, а его жене.

Когда я оторвался от изучения содержимого карт памяти, стояла глубокая ночь. Я отхлебнул прямо из бутылки изрядную долю коньяка, который берег к своему дню рождения. «Хеннесси» с контуром Наполеона на этикетке не принято пить из горлышка; раньше я полагал, что на такое способны лишь одуревшие от безделья новые русские. Ну да черт с ним!

Просмотрев все, я вдруг понял, что мне представляется реальная возможность подзаработать. За эти материалы можно выручить огромные деньги. Да, это рискованно, очень рискованно, но большая часть работы уже проделана до меня. Если начать действовать с умом, то это поможет мне избавиться от того жалкого образа жизни, который я вел до сих пор!

Но Тедди мертв, и теперь я знал, почему это случилось. Шантаж — штука опасная!

А если меня тоже убьют? — призадумался я. Не так уж много я теряю, ведь время идет. А что меня ждет в будущем? Жалкая пенсия, ночной горшок и дом престарелых?

Итак, решено: игра стоит свеч!

На следующий день я решил позвонить Нине. Те люди, которые требовали у меня возврата попавшего мне в руки горячего материала, не могли не побывать у вдовы. Что именно они хотят от меня получить?

По памяти я набрал номер домашнего телефона Тедди, надеясь, что ничего не перепугал и к телефону подойдет Нина. Так оно и вышло.

— Я ждала вашего звонка, — голос женщины был взволнованным, — у вас все в порядке? Ко мне приходили какие-то странные люди, они угрожали мне и настойчиво требовали у меня карты памяти от фотоаппарата. Мне было очень страшно. Сначала я даже не могла понять, чего именно они хотят!

— И потому вы отправили этих людей ко мне, — с сарказмом сказал я.

— Они уже звонили вам? Я переживала из-за вас, но что мне оставалось делать? Вы все забрали, поэтому я дала им телефонный номер вашей фирмы.

Слушая взволнованный голос Нины, я смягчился. Было ясно, что эта блондинка совершенно не представляет себе того, что происходит. Но она волновалась из-за меня. Неужели женщина, как это говорится, запала на меня? Я вспомнил, как она стонала под моей тяжестью, расцарапывая мне спину, в голове у меня мелькнула новая мысль: почему бы мне не порадовать эту женщину еще разок? Атам и с флешками разберемся!

— Сейчас я приеду! — сказал я.

— Я с нетерпением жду вас, — эта фраза зазвучала в моих ушах, как музыка.

Компромат следовало спрятать. Я бережно завернул все карты памяти в полиэтиленовый пакетик. Куда бы его засунуть? Я заметался по комнате в поисках тайника, но тут услышал, что за стеной тихо играет музыка. Алина была дома.

Конечно же, девушка не сумеет отказать мне в небольшой просьбе, решил я, лучше и придумать нельзя! Кто может догадаться о том, что я спрятал что-то у соседки? О наших приятельских отношениях никто не знает! И я постучал в дверь Алины.

Девушка убрала мой пакетик в платяной шкаф, где хранились ее самые ценные вещи: фотография рано угасшей матери, школьный дневник со стихами и открытка с видом на замок Нейшванштайн.

Когда я вышел из комнаты соседки, за моей спиной вдруг грянуло: Dies irae, dies ilia Solvet saeclum in favilla, Teste David cum Sibylla… Алине всегда нравилась музыка Моцарта; очевидно, после того как я вышел, она резко прибавила громкость музыкального центра.

Спускаясь по лестнице, я вздрогнул, стараясь отогнать дурное предчувствие.