Чтение онлайн

К чему это признание? Чтобы выглядеть в моих глазах человеком с безупречной репутацией? А может, чтобы доказать, что он почти свой, и, учитывая обстоятельства…

— Вечером кто — нибудь приходил к месье Оливьери?

— Нет-нет, никто, — хором заверяют меня присутствующие.

— Бог ты мой! На могли же его отправить на тот свет по телефону!

Охранник с завидным упорством стоит на своем.

— Никто не звонил, никто не приходил. Если только перелезли через решетку, но вряд ли кто-либо рискнет, вы видели, какие там острые пики?

— Здесь есть другой ход?

— Да, служебный.

— Где он?

— За домом. Через подсобку.

— Когда Альберт с женой пошли в кино, каким ходом они воспользовались?

— Конечно, служебным.

Они легки на помине. Горничная оказывается блондобрысой, как сказал бы Берю, с обсыпанным веснушками лицом. Через свисающую паутину прозрачной нейлоновой рубашки двумя капельками оливкового масла проступают соски грудей, стремящихся слиться в единое целое!

— Но это невозможно! Я не могу в это поверить, — причитает она. — Где он, я хочу его видеть!

— Минутку! — прерываю я ее.

Она немного успокаивается и даже здоровается со мной легким кивком всклокоченной головы.

— Когда вы вдвоем уходили в кино, — наступаю я, — вы воспользовались служебным ходом. Вы его закрыли за собой?

— Естественно, — утверждает Альберт.

— На ключ?

— Сейчас припомню…

Его законная и конопатая супруга поднимает палец, как школьница, спрашивающая разрешения выйти в туалет во время урока.

— Да? — разрешаю я.

— Хочу вам сказать одну вещь: когда мы вернулись, дверь не была закрыта на ключ. Я ничего не сказала Альберту, чтобы он не ругал меня, я подумала, что, может быть, уходя, сама забыла запереть ее. Но теперь я уверена, что нет!

Девица льет воду на мою мельницу. Я выражаю ей свою признательность благосклонной улыбкой, приводящей ее в трепет.

Вечером Оливьери позвонил некто, с кем он пожелал встретиться без лишних свидетелей. Он впустил их через служебный ход, чтобы не привлекать внимание охранника и его жены. Визит закончился тем, что Оливьери убили, а визитеры воспользовались той же дверью, лишь прикрыв ее за собой.

— Отлично, — говорит славный Сан-Антонио (упиваясь своей славой), — а сейчас сменим тему… Насколько я знаю, ваш хозяин был большой любитель виски?

Они оторопело смотрят на меня, так как мой вопрос в такой момент, мягко говоря, неуместен.

— В общем-то да, наконец решается ответить Альберт.

— Откуда он получал это виски?

— Прямо с завода. У него был друг шотландец, который снабжал его. Я думаю, оно обходилось ему дешевле и нравилось больше, чем другие марки.

— Я хотел бы посмотреть на это виски…

Альберт молча кивает.

Он бесшумно идет в гостиную и возвращается с едва початой бутылкой Мак Херрел. Я вынимаю пробку и пробую содержимое. Виски как виски.

— Еще есть?

— Да, в погребе… Нам завезли на прошлой неделе.

— Пошли в погреб.

Эти славные ребята перестают понимать происходящее.

В два часа ночи их будит флик, заставляет обнаружить труп убитого хозяина, а потом заводит с ними разговор о виски… Согласитесь, что это слишком сложно для парней, опорожняющих ночные горшки.

В роли моего проводника снова Альберт, величественный в своей чопорности.

Мы минуем служебное помещение, спускаемся по каменной лестнице и оказываемся в подземелье. Винный погреб представляет собой сводчатое помещение, чистое и ухоженное. Одна сторона полностью заставлена почтенными винными бутылками, дремлющими в своих гнездышках. В глубине сложены ящики с шампанским и ликерами.

Вдруг Альберт замирает, в точности как незадолго в кабинете, когда обнаружил хозяина, нежданно-негаданно проглотившего свидетельство о рождении.

Он косится на меня, как нашкодивший кот.

— Что с вами, Альберт, — спрашиваю я, — у вас кружится голова?

— Немыслимо, — говорит он… — Только что здесь стояли четыре ящика скотча, и вот их нет!

Я хватаю его за руку.

— Я не ослышался, дорогой барон?

— Клянусь вам, это — правда, месье комиссар. Я спускался сюда перед обедом, чтобы взять бутылку бургундского, и они были здесь… Здесь, посмотрите…

Там — пусто. На земляном полу видны следы от углов ящика, который тащили волоком.

— Эти ящики были открыты?

Только один. Месье Оливьери послал шесть бутылок виски кому-то из своих друзей.

— Месье Петит-Литтре, издателю?

У раба шары лезут на лоб от удивления.

— Откуда вы знаете об этом? — лепечет он.

В ответ я загадочно улыбаюсь.

Четыре часа утра! А Старик у себя, в зеленом свете настольной лампы, подтянутый, выбритый, вгалстученный, наманикюренный, накрахмаленный, внимательный.

Только что я представил ему подробный отчет о минувших событиях, и он крепко задумался. Есть о чем.

— Короче говоря, — подытоживает он, — Оливьери получил вместо скотча героин в бутылках. Он этого не обнаружил и подарил их своему другу. Эти бутылки служили для контрабанды наркотика?

— Очевидно. Его получатели должны были извлекать из них героин путем некоторых химических реакций, о которых Фавье с удовольствием нам расскажет. Может, просто выпаривая виски? А может, виски с начинкой и в таком виде дает желаемый эффект?