Искатель. 1984. Выпуск №1

Дорога была глубоко врезана в грунт. Случись встречная машина, пришлось бы задним ходом возвращаться к подножию холма или той забираться задним ходом к стенам монастыря.

— Не дорога, а мышеловка! — Шофер остановил машину и взглянул на Гаврилова — Тут танковую колонну двумя гранатами запереть можно…

Лейтенант настороженно осмотрелся.

— Посмотри, нельзя ли прямо по склону двинуть, — сказал он шоферу.

— Есть посмотреть…

Женский монастырь, по данным разведки, был давно покинут. Лейтенант получил приказ занять его взводом автоматчиков и приготовить к расквартировке. В этом монастыре можно было с удобствами разместить полк — все здания целы и невредимы, внутри три колодца с чистейшей водой.

— Можно стороной, товарищ лейтенант. — Шофер деловито постучал по потрепанным скатам, хлопнул ладонью по борту, словно проверял надежность досок.

— Что, Сашок, боишься развалиться? — спросил кто-то из кузова.

— Не. Тыщи верст не развалилась, теперь не имеет права, теперь просто не положено… Едем, товарищ командир? — обратился он к Гаврилову.

— Давай. Помаленьку давай.

Натужно подвывая, «газик» поехал по чахлой прошлогодней траве, прореженной яркой новой зеленью. Дорога как широкая и глубокая траншея все время ползла рядом, и солдаты в кузове и сидящий в кабине Гаврилов одновременно увидели завал. Шофер остановил машину. Гаврилов приоткрыл дверцу, глянул вниз. Похоже было, что взрыв произведен совсем недавно. Острые камни и земля прочно закупорили дорогу.

Все молчали. Все думали об одном: не ошиблась ли разведка?

Лейтенант встал на подножку, оглядел солдат, кивнул на завал.

— Вопросы есть?

Никто не ответил, но все поняли, что от них требуется: освободили место для правой руки, поправили автоматы.

— Вопросов нет, — продолжал Гаврилов. — Тогда вперед. Помаленьку. Ясно?

Шофер хорошо знал командира и дал полную нагрузку «газику», понимая, что сейчас «помаленьку» означает только особую осторожность и внимательность.

Монастырские стены, казалось, росли сами собой и, когда «газик» притормозил невдалеке от ворот, заполнили полнеба.

Монастырь нависал над машинами мощными, старой кладки, каменными стенами.

— Газаев!

— Здесь Газаев, товарищ лейтенант.

— Бери отделение и осмотри тут все.

Солдаты по одному проскочили в ворота и так же, по одному, охватывая двор по периметру, исчезли в боковых галереях.

Гаврилов любил Газаева, хоть и трудноват был солдат в быту своей дотошностью. Даже приказы командир старался ему отдавать не так, как другим, а более подробно и точно. Хотя бы для того, чтобы ограничить его темперамент. Но когда дело касалось разведки, ему вообще ничего не надо было разжевывать: Володя Газаев возвращался только тогда, когда мог обрисовать каждый метр обследованного пространства. Его ловкость сочеталась с осторожностью и выносливостью. На него можно было положиться полностью, это знали все, кто бывал с ним в деле. На вопрос: «Почему ты такой?» — Газаев отвечал коротко: «Горы научили».

Весенние апрельские дни, теплые и безветренные, легкая дымка, затягивающая дальние холмы, молодая трава и листья были щемяще ласковыми, и никому не хотелось думать, что после четырех лет ада здесь, на чужой земле, можно не дожить до мирной жизни, вот такой — солнечной, тихой, только набирающей летнюю силу.

Монастырь был большой, с собором посредине, с несколькими зданиями, назначения которых лейтенант не знал.

Старательного Газаева командир скоро не ждал, поэтому закурил, облокотясь о крыло «газика», рассматривая непривычную для глаза местность. Эта земля немного напоминала недавно пройденную Венгрию — холмами, каменистыми дорогами, отдельными островками деревьев, виноградниками. Вспоминать о Венгрии Гаврилову не хотелось: большая часть его взвода осталась там.

Тишина была непривычной. Поэтому Гаврилов даже вздрогнул, когда ее нарушил резкий стук солдатских подковок о каменные плиты, звук все усиливающийся, тревожный.

Взвод рассыпался вдоль монастырских стен.

Из ворот выскочил Кузьмин, огляделся и кинулся к командиру. Гаврилов сразу отметил, что автомат у него висит за спиной, значит, особой опасности нет. Но солдат был взволнован, даже напуган чем-то и, подбежав к командиру, запыхавшись, только и выдохнул одно слово:

— Есть!..

— Что — есть? — строго спросил Гаврилов.

— Есть… — замялся, подыскивая слова, Кузьмин, — как бы это сказать… Население в монастыре есть… Вешаться хотят…

— Как вешаться?!

— Обыкновенно.

— Много?

— Не успел сосчитать… Плохо видно… Темно там…

Леонид Кузьмин, прозванный за внешность Цыганом, был старше командира лет на десять, опытнее его, но сейчас толком ничего не мог объяснить.

— Машину ближе к воротам, — скомандовал Гаврилов, — второе отделение — вдоль левой, третье — вдоль правой стены. Грибов с пулеметом остается у машины… Занять все точки, без моего приказа не высовываться… Бегом… Леня, показывай…

Он бросился к воротам, зная, что Цыган хотя и старше его, но такой легкий и стремительный, что быстро догонит.

Они пробежали правой галереей и оказались у одноэтажного здания с высокой красной черепичной крышей.

— Сюда, в трапезную, — на бегу крикнул Кузьмин, — сам все увидишь… Чертовщина какая-то…

Цыган даже не запыхался и говорил чисто и внятно, будто и не бежал рядом с командиром.

Гаврилов подивился, откуда Кузьмин знает про трапезную, но ходу не сбавил.

Дверь была приотворена, возле нее расположился солдат из отделения Газаева.