Иные
Шрифт:
Свою ошибку Андрей осознал месяца через три. Скучно! И расстался со своей первой возлюбленной.
«На выбор, — сказал товаби. — Сеанс психокоррекции или комната для наказаний на хлебе и воде».
«За что? За то, что я ее оставил?»
«Нет, конечно! Я очень рад, что вы расстались. За то, что случилось три месяца назад».
«А почему сейчас?»
«Тогда это было бы неэффективно».
«Комната для наказаний».
Это было куда менее приятно, чем психокоррекция, зато сохраняло свободу воли. Или только иллюзию свободы?
«Тема для размышлений: о том, как неразумно не слушаться своего господина и своевольничать, и к чему это приводит».
«Да, товаби».
Значит, сидя в маленькой сумеречной каморке на хлебе и воде, нужно пытаться сдвинуть себе мозги в указанном направлении. Самопсихокоррекция! Если мозги не будут сдвинуты достаточно далеко, товаби его просто не выпустит. Но все же казалось, что с самовнушением при желании справиться легче, чем с психокоррекцией товаби. Последнее уж на совесть, тараном не пробьешь!
Господин решил, что трех дней достаточно. По-божески за нарушение третьего пункта «Правил для низших».
Следующей избранницей Андрея была Лена Поплавская с его же факультета, но последнего года обучения. То бишь на четыре года старше него. Зато с коэффициентом ценности было все в порядке. Семьдесят шесть. Первый разговор с ней как-то сразу утек в русло древней философии и особенностей строения пульсаров (причем одновременно), что несколько выбивало Андрея из колеи и мешало блаженному созерцанию больших серых глаз и мягких светлых волос. Вернувшись домой после свидания, Андрей самоотверженно сел за демонстратор текстов с целью повышения эрудиции. Правда, в глубине души он надеялся выехать за счет личного обаяния и веселого нрава. Выехал.
Через месяц после его нерешительных ухаживаний и ночных бдений за энциклопедиями товаби пригласил его к себе. Никакой вины Андрей за собой не помнил и понятия не имел о намерениях господина.
С товаби был еще один Высший, Тимофей Поплавский, господин Лены. Поплавские — столь же древний род, как и Бекетовы, и Тим был в нем одним из первых. Андрей знал, что Поплавский всего несколькими годами младше товаби, но по сравнению с широкоплечим и представительным Сержем Бекетовым он выглядел просто мальчишкой, чему способствовали худоба и небольшой рост. Высшие сидели в глубоких креслах за низким журнальным столом и внимательно смотрели на Андрея. Когда он подошел к столу, товаби остановил его жестом руки, и Андрей почувствовал, что Поплавский начинает сканирование. Он вопросительно посмотрел на товаби. Тот кивнул.
«Глубокое сканирование», — понял Андрей. Господин делал это обычно раз в год или в полгода, в отличие от штатной ежемесячной процедуры. Полное выворачивание наизнанку и перетряска мозгов. Долго. До часа. Во время этого обычно начинало слегка мутить и подташнивать.
Минут через пятнадцать Андрей почувствовал знакомый кисловатый привкус во рту. Но, видимо, Тим счел информацию достаточной, поскольку прекратил сканирование, за что низший был ему чрезвычайно благодарен.
— Ну, более или менее, — вслух сказал Тим. — Садись.
Андрей взглянул на товаби.
— Угу, — сказал тот.
И низший с облегчением опустился в кресло. Все-таки глубокое сканирование выматывает. Даже короткое. Правда, неприятные ощущения быстро проходят. Почти сразу. Андрея больше волновало, зачем господин позволил другому Высшему проводить ему глубокое сканирование? Это могло означать передачу. Неужели товаби отдает его Тиму? Тогда почему не сказал об этом?
«Товаби, Тим Поплавский будет моим новым господином?» — напрямую мысленно спросил он.
«Нет, успокойся».
У Андрея отлегло от сердца. Не то чтобы он имел что-нибудь против Тима, который считался куда более мягким Высшим, чем товаби, просто менять господина так же мучительно, как навсегда уезжать в другую страну. Хотя, наверное, еще мучительнее.
— Дело в другом, — проговорил Тим, который, конечно, прекрасно слышал их мысленный диалог. Он мог бы так же легко общаться на ментальном уровне с Андреем, как и Серж, но существовала определенная этика. Мысленное общение с дери — привилегия господина. Кто это первым придумал? Андрей был уверен, что не Высшие. Скорее это их уступка низшим, испытывающим необъяснимое пристрастие к восприятию звуковых волн. Он улыбнулся своим мыслям. Ему тоже было приятнее говорить вслух, особенно с чужим. — Дело в Лене. Ты ей нравишься, Андрей, и она хотела бы быть с тобой. Насколько я понял, такая перспектива не вызывает у тебя возражений, не так ли?
— Так, — радостно подтвердил Андрей.
— Правда, Тима несколько смущает твой коэффициент ценности, — заметил Серж. — Он маловат.
— Ладно, — успокоил Тим. — Лене очень трудно найти пару. Сколько же можно? До двадцати лет без полового партнера! У девочки скоро начнется депрессия. Она же не Иная. У нее нормальные инстинкты homo naturalis.
Андрей почувствовал, что краснеет.
— Не стоит стыдиться своей природы, — упрекнул Серж. — У тебя тоже нормальные инстинкты homo naturalis, и ничего плохого в этом нет. Homo naturalis не должен заставлять вести себя, как Иной. Это противоестественно.
— Homo passionaris, — слабо поправил Андрей.
— Неважно. Homo passionaris — это всего лишь подвид. Физиология одинаковая. Проблема в другом, Андрей. Дело в том, что вы родственники. Было еще несколько браков между сервентами Бекетовых и Поплавских.
У Андрея упало сердце. Да, он знал историю рода. Конечно. Серж и Тим — старые друзья. Поплавскому служило три основных рода сервентов, Бекетову — два. И все друг на друге переженились. Запретить брак дери по генетическим причинам для Высшего — милое дело. Андрей вздохнул. Не он первый, не он последний. Но неужели все этим кончится!
— Вы сравнили наши генетические карты? — взволнованно спросил он.
— Конечно. В принципе они совместимы. Кроме одного «но». У вас обоих есть рецессивный ген, несущий нежелательную информацию. Это… Э-ээ… Некоторая психическая особенность. Правда, мы надеемся, что нам удастся ее полностью заблокировать. Рождение потомства с высоким коэффициентом ценности оправдывает риск неудачи. Но! Во-первых, мы разрешим вам иметь детей не раньше, чем лет через десять, когда будет усовершенствована некоторая технология, связанная с имплантированием и возможностью такой блокировки.