Чтение онлайн

– Ахмед Бахадур – исследователь из Института вариформной биологии, – пояснил Хаф-Тандер.

– Очень рад, – еще раз сказал Ахмед Бахадур скрипучим стариковским голосом.

– Взаимно, – ответил Блейз. Хаф-Тандер между тем продолжал:

– А это – Анита делле Сантос из Института проблем Человека.

– Рада познакомиться, Блейз Аренс. – Анита делле Сантос была миниатюрной блондинкой, очень хорошенькой и с виду удивительно хрупкой. Но сразу становилось ясно, что она отлично умеет полностью концентрироваться на интересующей ее проблеме – в данном случае на Блейзе.

Блейз вежливо поблагодарил и бросил взгляд на последнего из членов Совета. Тот сидел почти за спиной Жоржа Лемэра, и рядом с ним плавало в воздухе единственное свободное кресло, которое, судя по высоте, приготовили специально для Блейза с его длинными ногами. Интересно, подумал Блейз, почему они так равнодушно относятся к перспективе в ходе разговора смотреть на него снизу вверх. Это могло свидетельствовать только о том, что внутренне они полностью уверены в себе.

– А это, – продолжал между тем Хаф-Тандер, – Айбен. По личным причинам она пользуется только именем. Надеюсь, вы не против. Айбен из Института системных проблем.

Все эти люди выглядели чрезмерно самоуверенно. Блейз решил немного расшевелить их и посмотреть, что из этого получится.

Свой первый выпад Блейз облек в форму вопроса.

– Я действительно рад знакомству с вами, Айбен, но все же хотелось бы знать и ваши остальные имена.

Похоже, это не произвело особого впечатления ни на Айбен, ни на остальных присутствующих. Тем не менее вопрос прозвучал довольно невежливо, и Блейз заметил, что все пятеро невольно подобрались.

Однако Айбен взглянула на него, ничуть не изменив равнодушного выражения своего узкого лица под шапкой черных как смоль волос. На ней было скромное, даже слишком простое платье цвета морской волны.

– Хаф-Тандер ведь уже сказал вам, что остальные имена – мое личное дело. Но если вам интересно, то Айбен – это родовое имя морских дайаков Старой Земли.

Как ни странно, но название «морские дайаки» показалось Блейзу смутно знакомым, хотя он и не мог точно вспомнить ничего по поводу этого то ли народа, то ли племени, то ли этнической группы. Уверен он был только в одном – что обитали они где-то на Востоке Старой Земли, но у Айбен, как и у Тони, совершенно отсутствовали восточные черты. Она была очень изящной и не просто хорошенькой, а по-настоящему красивой. Правда, красота ее отличалась какой-то резкостью – казалось, женщина запросто может укусить.

– Благодарю вас, – произнес Блейз. – Очень мило с вашей стороны, что объяснили.

– Присаживайтесь, Блейз Аренс, – предложил стоящий позади него Хаф-Тандер. – Мы специально приготовили для вас кресло. Один из нас, к сожалению, не смог сегодня присутствовать. Надеюсь, вам подойдет его кресло.

Блейз повернулся. Конечно, вполне возможно, хотя и сомнительно, что кресло сделали специально для него, с целью создать у него впечатление, что он просто занимает кресло отсутствующего члена Совета. Он подошел к нему и уселся. Оно висело над полом как раз на такой высоте, чтобы ногам было удобно, а подлокотники и подушки были расширены, чтобы поместились его широкие плечи и длинные руки.

– Ну и как? – поинтересовался Хаф-Тандер. – Вам удобно?

– Очень, – ответил Блейз.

– Тогда, если не возражаете, – продолжал Хаф-Тандер, – минутку помолчим, пока я установлю защитный экран.

Он коснулся кнопки на браслете, и из подлокотника его кресла начал расти голубоватый пузырь, постепенно окружавший их.

Дойдя до стен, пузырь перестал расти. С виду он был точной копией защитного купола, которым пользовался Данно. Видимо, Данно то ли ввели в заблуждение, то ли одно из непререкаемых правил ньютонского общества оказывалось не таким уж непререкаемым в тех случаях, когда это касалось Совета. Хаф-Тандер между тем убрал руку с браслета.

– Мера предосторожности, – пояснил он Блейзу. – Нам не хотелось бы, чтобы то, что говорится на наших заседаниях, стало бы достоянием гласности, а это защитное поле полностью исключает любую утечку информации.

– Весьма разумно, – отозвался Блейз.

Он снова окинул членов Совета взглядом, пытаясь понять, что же так беспокоило его.

За исключением Лемэра, все они выглядели вежливо-дружелюбными. В остальном же по выражениям их лиц совершенно невозможно было судить о том, что у них на уме и как они относятся к происходящему. Никто из них не был нервозен или враждебен. Тем не менее всех их объединяло нечто, что вызывало в нем чувство тревоги. До сих пор ему еще никогда не приходилось ощущать ничего подобного – ни на ужине в клубе ПСД на Новой Земле, ни во время встречи с Питером Де Нильсом. В принципе у всех у них было что-то общее с Де Нильсом, только эти люди казались гораздо менее дружелюбными.

Но не это занимало сейчас Блейза больше всего. Он всегда знал, что рано или поздно ему предстоит иметь дело с такими людьми и даже с подобной группой – организованной и единой в своем отношении к нему.

Беспокоило его больше всего именно то, как они действовали на него на подсознательном уровне, хотя на первый взгляд казалось, ничто вроде бы не должно было вызывать такой тревоги…

И тут он понял. Дело было в том, КАК они смотрели на него. Одинаково пристально и с любопытством. Все эти глаза самых разных цветов – от очень темных глаз Айбен до ярко-голубых Жоржа Лемэра – разглядывали его с совершенно одинаковым выражением.

Они будто взвешивали и пытались измерить его. Они словно нарезали его на тончайшие прозрачные ломтики, которые затем тщательно изучали под окулярами микроскопов своего мозга. Их совершенно не задела его нарочитая невежливость по отношению к Айбен. Все они – и по-видимому, с того самого момента, как он появился в этом зале – были равнодушны, задумчивы и абсолютно уверены в себе.

– Вы уже видели нашу «Symphonic des Flambeaux» – «Симфонию Факелов», Блейз Аренс? – неожиданно заботливо поинтересовалась Динь Су.

Блейз спокойно взглянул на нее, хотя в душе у него все так и взметнулось. Сам по себе вопрос был довольно невинным. «Симфония Факелов» заслуженно считалась одним из величайших чудес на всех обитаемых мирах, даже на Старой Земле. Только в прошлом столетии ньютонцы перестали настаивать, что она самое удивительное из творений человеческого гения, превосходящее даже Абсолютную Энциклопедию.

Лица Блейза коснулось дуновение ветерка из полуоткрытой двери на балкон. Вопрос Динь Су, хотя и казался совершенно безобидным, очевидно, являлся первым ходом в переговорах с Советом и заслуживал такого же внимания, как ход е2-е4 в партии гроссмейстеров. Пешка – достаточно мелкая фигура, все это вполне могло иметь и очень далеко идущие последствия.