Чтение онлайн

Как и другие магические приемы, способность переселяться в животных известна разным народам, сохранившим практику магии и колдовства. В Западной Африке известно «Общество леопардов», тайная секта зверопоклонников. Утверждают, что среди магических приемов, которые они открывают только посвященным, – искусство вселяться или превращаться в леопардов.

Кем же является такое существо, имеющее тело зверя, а память и сознание человека? Человеком? Зверем?

Или ни тем и ни иным?

И все-таки не оно, не это существо, представляющее собой странный симбиоз человека и зверя, является оборотнем в истинном его значении и смысле. Настоящий оборотень не использует тело другого существа, чтобы принять его личину. Он сам, весь целиком «оборачивается» в зверя или птицу. Причем невозможно даже задаваться вопросом, какой из этих обликов является истинным его и главным.

– Если рассматривать человека, как многомерное существо – поясняет Е. А. Файдыш, – тогда то, что воспринимается нами как превращение, означает лишь, что в нашей физической реальности существо это повернулось как бы другой своей гранью. Эта другая грань его может выглядеть как волк, птица, куст или даже камень. Но это такие же компоненты целого, как, скажем, хвост и морда коровы. Внешне они совершенно различны. И, если бы был кто-то, кто никогда не видел коровы, его трудно было бы убедить, что там и там изображено одно и то же существо. Та же ситуация с оборотнем. И облик человека и облик волка – это разные грани все того же одного многомерного существа. В древности это понималось очень четко. Существовал просто волк и волкодлак. [23]

То есть это – не волк. Он просто внешне похож на волка. Волкодлак, – это человек, но шерстью внутрь. Он как бы выворачивается и тогда принимает облик волка.

Вопрос, какой он настоящий, лишен смысла. Обе его формы (а очевидно, есть еще и другие) настоящие. Наиболее известный в России вариант оборотня – человек не вселяется в другого зверя, а превращается в него целиком.

Это то же тело, но только «вывернутое» другой стороной, шерстью наружу. Соответственно, отрубили, скажем, кошке лапу – ведьма или колдун оставались без руки.

Последнее подтверждают многочисленные рассказы – свидетельства о таких встречах. Приведу некоторые из них. Таков, например, эпизод, рассказанный английским капитаном Шоттом, датируемый началом века и относящийся к одному из северных районов Нигерии. Селению, где как-то расположился капитан с группой охотников, по ночам сильно досаждали гиены. Когда же охотники отправились по следам зверей, им пришлось остановиться: на полпути следы зверей внезапно прерывались и вместо них появлялись следы человеческих ног. В одну из таких вылазок удалось все-таки ранить крупного зверя, отстрелив ему челюсть. След крови привел их в соседнее селение. Там, как стало известно, на следующий день умер один из жителей. Погиб он от той же раны, которая была нанесена зверю.

Другой эпизод относится к шестидесятым годам. Европеец, владелец небольшого зоопарка, находился в горах в районе бирманско-таиландской границы, рассчитывая пополнить число обитателей своего зверинца. Местные жители предупреждали его, чтобы был осторожен: в тех краях появился тигр-оборотень. В одном из селений, где он ночевал, его разбудили крики. Вбежав в дом, откуда исходил крик, он увидел в свете луны огромного тигра, который терзал за горло окровавленную женщину. Его выстрел ранил зверя в бок, и тот прыжками скрылся в джунглях, оставляя кровавый след. На следующее утро вместе с охотниками он пошел по следу, который вел сначала в джунгли, а потом вывел их к соседнему селению, к хижине, где они обнаружили человека со свежим пулевым ранением в боку.

Такие случаи, носящие характер документальных эпизодов, известны и у нас. Приведу некоторые из них, записанные этнографами в Сибири.

«Тут мы пасли скота. И вот летит птица… Как крикнет! Как засвищет! И скот весь разбежится. И неможно собрать его никак.

Ну, эту колдовку-то поймал отец мой. Во второй-то день со мной погнал пасти. Я говорю:

– Тятя, вот сейчас эта птица летит, скота разгонит.

Он уже ружье зарядил. (…) Стрелил и вот в это место ранил. Да не могли мы ее найти-то в траве-то. Как провалилась!

Ну, и потом отец-то вечером пошел: она на печке лежит, стонет. Он:

– Ну че, сеструха, окрестилась?

– О-о, вчера, серы глаза, ты меня решил.

– А не будешь, – гыт, – скота-то гонять!

И с тех пор она все, не стала.

Это было, было… Это же колдовали. Это же все колдовство!»

«Это у нас в Кокуе… Молодежь гуляет вечером, а там одна старуха (она, видно, много знала…), то она чушкой сделатся, за имя богат. Один там их старик и научил.

– Вы, – гыт, – поймайте ее. Лошадью будет бегать – окружите ее и поймайте. Не бойтесь. И приведите ее к кузнецу, чтоб подковал ее.

Ну, так и сделали. Лошадь бежит туды прямо к им.

Они ее окружили, поймали и привели как раз к ее дяде.

Он кузнецом работал.

– Ну, дядя, подкуй, – гыт.

А он знал, что она такая.

– Давай я ее, каналью такую, сейчас подкую.

Подковал ее, отпустил. Убежала.

Утром-то внучка отправлят:

– Беги за дядей Митрохой, приведи. – Сама с печки не слезает.

Тот пришел.

– Дядя, раскуй меня!

– А-а (…) Не будешь бегать за молодняком!

И сразу отвадил ее. И с той поры она все, кончила бегать. Сразу отучили».

Иногда рассказы об оборотнях-колдунах сопровождает характерная деталь. В минуты опасности такой оборотень, в образе зверя ли, птицы ли, может исчезать.

Именно по этому признаку охотники-коми узнают якобы оборотня. Такой оборотень-медведь, например, когда в него стреляет охотник, исчезает.

Напомню в этой связи деталь с птицей-оборотнем из эпизода, который я приводил выше. Подстреленная, она упала в траву и «как провалилась». Известны и чисто житейские наблюдения такого плана. Неизвестное животное появляется внезапно и так же внезапно и необъяснимо исчезает. Чаще всего такие случаи, не могущие быть объяснены, истолкованы рационально, вытесняются из памяти, забываются. То, как может выглядеть появление и исчезновение такого животного-оборотня, можно представить себе из рассказа, также записанного этнографом.

«А вот еще случай был. Этого я никогда не забуду.

У меня как раз жила эвакуированная из Гомеля женщина. Она врач была, ну, и я в больнице работала и взяла ей к себе на квартиру: веселее же, чем мне одной.

И вот я в том углу лежу-ка, она вот сюда, а так вот дверь у нас. И вот я слышу-ка: из-за печки бежит, понимаете, как кролик, и лапой-то вот так – тук-тук-тук – ударят об пол. Я сразу взглянула, смотрю: на пороге заяц. Такой белый-белый! И ушечки маленечко черненькие, кончики. На порог-то заскочил, на задние лапки встал и вот так почистился. На ее посмотрел, на меня и – скок-скок-скок – убежал. И Зоя Павловна упала, лежала вот так навзничь. Вижу, Зоя Павловна сделала глазами-то вот так. У меня прямо по коже мороз – откуда же этот заяц? Он убежал, она и говорит: -Ти-нн (она белоруска), у нас трусы е?