Интервью
Шрифт:
Перед подъездом – наша старенькая зеленая «копейка». «Лягушонок», как я его называю. Подарок Антошкиных предков. Копим на «девятку».
Я поднимаюсь в лифте. Ужасно хочется спать.
– Раньше, до финансового кризиса, в критические дни я ломала голову над проблемой выбора прокладок: «Олвейз», «Либресс», «Тампакс»… Иногда даже приходилось комбинировать. Но теперь такой проблемы передо мной не стоит. «Ватта»! Надежно, просто и сухо. Я могу играть хоть в мяч, кататься в лифте, стоять в очереди – теперь мне уже все равно. «Ватта» заботится о нас…
– Убавь звук, пожалуйста, сбивает. Я вытянула руку с «лентяйкой» и уменьшила громкость.
– Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять… – Антошка пересчитывал купюры, складывая их стопочкой. Закончив, перетянул резинкой и спрятал в маленький сейф.
– Как в аптеке.
– Конфузов не было? – спросила я.
– Как видишь. Да их в принципе не могло быть. Все эти персоны VIP начинают трястись, как эпилептики, когда речь заходит о репутации. Ни в ментуру, ни к братишкам не побегут. В ментуру сунешься – засветка, к братишкам – себе дороже. А так отмаксал «Франклинами» – получил кассету. За все надо платить. Стишки читать мы все горазды, а коснись чего… Сначала, правда, плакался насчет кризиса, мол, валюты нет, всю сдал. Я долго не уговаривал. Сказал, что у других наверняка есть. Заплатят с радостью.
– А вообще он как?
– Ну, поохал, конечно… Сейчас, наверное, обслугу в сауне строит и кирпичи разбирает в поисках видеокамеры. Тебя-то он вряд ли будет искать, ведь не ты же ему стишки читала. Тем более что на кассете ты тоже в полный рост… Классно работаешь. Как в кино.
– Ничего получилось?
– Да, но в следующий раз клади сумочку поближе. Особенно когда плохое освещение. Дай ее сюда, кстати.
Антоша взял мою сумочку и открутил замок. Осторожно извлек «глазок» и переложил его в специальную коробочку.
– И поосторожнее. Вещь хрупкая, сумкой попусту не размахивай. И еще. Когда в «тачке» едете, ты клиента разговорчиками отвлекай, а то ведь на нашем «лягушонке» только и гоняться за всякими «вольвами»… Вот на «бээмвэшку» скопим, тогда… Ну надо же, и этот козел тебя в сауну потащил.
– А куда еще-то? Не домой же и не в гараж. Вообще у них никакой фантазии. Давайте отдохнем, давайте отвлечемся… Ну и шел бы отдыхать в Парк культуры и отдыха. На карусели.
– Так зачем тут фантазировать? Они люди занятые, фантазировать некогда… Ужинать будем?
– Да, я умираю с голода.
– Тогда к станку. А я пока аппаратуру из машины заберу, чтобы не свистнули, да мускатика твоего любимого возьму. Отметим.
Антошка уходит. Я иду на кухню. Режу сыр и помидоры. По радио плачутся про кризис. Надоело. Я выключаю.
С сенсацией я, пожалуй, повременю. Дорог шампунь к перхоти. Тем более что газета платит по старым, до кризисным ценам, которые и раньше были очень невысокими.
На завтра договорилась о встрече с эстрадной звездой. Интервью. Надо еще успеть погладить новое платье. По одежке встречают…
Возвращается Антошка. Мы садимся за стол, зажигаем свечу, разливаем по бокалам мускат.
– Я люблю тебя.
Нисколько в этом не сомневаюсь. Антон не умеет притворяться. По крайней мере, передо мной.
Я тоже. Перед ним.