Интерферометр Z
Шрифт:
6
День Х. Вашингтон
– …Где свет?!..
– Что случилось?!..
– О, господи, я ослеп!..
– Помогите!!!
Крики ужаса раздавались вокруг Президента, сливаясь в единое целое и нечто настолько пугающее, что он вдруг почувствовал себя абсолютно беспомощным. Темнота возле Белого дома была абсолютной – он всё еще почему-то не мог разглядеть ничего, только громкие вопли звучали повсюду, заставляя сжимать кулаки и бояться того, что сейчас в этом мраке…
– Господин Президент?! – неожиданный выкрик прозвучал где-то рядом.
– Я здесь! – он попробовал взять себя в руки.
– Это Джонсон, сэр!
– Господи!
– Вы в порядке?
– Я словно ослеп! – прокричал Президент.
– У меня – то же самое!
– Что случилось?!
– Не знаю! – голос Джонсона становился всё ближе. – Но с этим пока разбираться не время! Нам нужно вернуться назад, в Белом доме сейчас безопаснее! Протяните мне руки!
Разведя руки в стороны, Президент одновременно сжался.
– Мистер Руни?! – позвали поблизости.
– Тут я! – нервно выкрикнул Госсекретарь.
– Оставайтесь на месте!
Внезапно напрягшийся Президент ощутил, как его ухватили за руку.
– Господин Президент, это Вы?
– Да!
– Идемте! Держите меня за плечо!
Ухватившись за Джонсона, Президент неуверенно двинулся в темноте, ощущая, как громко колотится сердце…
На протяжении следующей половины минуту он шел абсолютно на ощупь, стараясь не отпускать спецагента, иногда спотыкаясь на жестких ступенях крыльца, задевая рукой стену здания и испуганно отмечая, как перекрикиваются где-то поблизости подчиненные Джонсона. Пару раз он едва не упал, а один раз рука его сорвалась с плеча спецагента, но последний практически сразу нащупал его в темноте и опять потащил за собою…
Наконец, полминуты спустя, «растянувшейся» для него в четверть часа, Президент осознал, что они в холле здания. На последнюю мысль его натолкнуло внезапное изменение в звуках: гортанные голоса спецагентов, звучавшие и до этого как-то странно растянуто, обрели необычное «эхо», отдаленные выкрики за оградой слегка приглушились, зато где-то сбоку усилились женские вопли.
– Господин Президент, Вы со мной?! – голос Джонсона снова ударил по нервам, подтвердив его выводы.
– Да!
– Мистер Руни?
– Я здесь!
– Мистер Мэтти?
– Я тоже!
– Том, блокируйте выход!
Практически сразу же после выкрика Джонсона громко стукнули двери. Президент разобрал, как пугающе лязгнули механические блокираторы, запирающие створки последних, и впервые почувствовал пусть небольшое, но все-таки облегчение – ведь что бы сейчас ни творилось за стенами Белого дома, их отделяли теперь от него пуленепробиваемые окна и двери.
– Господи, что происходит? – в темноте кто-то всхлипнул. – Может, это конец? Апокалипсис?!
Президенту потребовалась пара секунд, чтоб узнать этот голос:
– Не мелите чушь, Мэтти! – Он вздернул вверх голову. – Джонсон?
– Я здесь! – прозвучало над ухом.
– Как по вашему, что происходит? Почему мы ослепли? Это может быть газ?
– Сомневаюсь, господин Президент, газ не действует так моментально! И потом – на открытом пространстве он просто неэффективен! Это больше похоже на «щелчок выключателя»!
– То есть?
– Возможно, какое-то необычное электромагнитное воздействие! – голос Джонсона резонировал с «металлическим эхом». – У нас не работают рации и мобильники!
Внезапно в сплошной темноте что-то коротко щелкнуло, а затем кто-то выкрикнул:
– Черт!
– Что случилось?
– Я обжегся!.. – слегка «резонирующий» голос отразил потрясение. – Я щелкнул кремнем зажигалки, поднес к нему руку и… я обжег ее! Но огонь? Почему я не вижу его?!
На короткий момент в разговоре возникла секундная пауза. В эту пару мгновений те женские крики, что звучали в глубине коридоров, снова стали пугающе четкими, а затем тускло выдохнул Мэтти:
– А что, если мы уже умерли?
– Да заткнитесь вы, Мэтти!.. – Президент вдруг почувствовал злость и желанье ударить Помощника, но сдержался. – Джонсон, ВЫ обеспечиваете мою безопасность! Решайте: что делать в такой ситуации?!..
7
Год назад. Дубна
Внимательно глядя на группу силовиков, что стояли в ангаре, представитель «ЗАСЛОНа» объяснял:
– …Это явление наши сотрудники заметили только лишь потому, что все они были очень опытными инженерами, стаж каждого в нашей компании – не меньше пятнадцати лет. Когда мы детально разобрались с эффектом и выяснили, что это не ошибка аппаратуры, мы обратились в Дубну 3 , так как поняли, что столкнулись с чем-то чрезвычайно необычным и что нам самим просто не хватит теоретических знаний, чтобы объяснить суть явления.
3
Подмосковный наукоград, центр ядерных исследований России.
– Информация из «ЗАСЛОНа» попала к нам в институт, – пожилой академик, казалось, не выдержал напряженья момента. – В течение года мы проводили теоретические изыскания, исследовали разные виды тороидальных катушек, которые инженеры «ЗАСЛОНа» изготавливали по нашим эскизам и, в конце концов, поняли, что имеем дело с чем-то поистине революционным, с чем-то таким, с чем наука не сталкивалась со времен Оппенгеймера 4 или, может быть, даже Эйнштейна!
Седовласый мужчина возбужденно вздохнул.
4
Оппенгеймер Роберт (1904-1967 г.г.) – руководитель Манхэттенского проекта, «отец атомной бомбы».
– Мы выяснили, что тороидальные конструкции меняют изотропию пространства, превращая силовые линии электромагнитного поля планеты в выделенные плоскости для колебания света, одновременно усредняют частоту электромагнитных волн возле катушек и создают такую разность их фаз, что в измененном прибором пространстве некогерентные волны просто не могут существовать!!!
Окончание фразы пожилой академик произнес таким голосом, словно реально надеялся, что слушатели моментально ухватят самую суть его объяснений и начнут поздравлять его с удивительнейшим открытием, но военные только недоуменно переглянулись. Секунду спустя представитель «ЗАСЛОНа» уверенно прикоснулся к плечу академика: