Инсталляция
Шрифт:
— Чего? — недовольно спросил я.
— Ну что, ты всё понял? Осознал свою вину?
— Нет совсем, — сказал я. — Я ещё постою.
Папа пожал плечами и сказал:
— Как хочешь, — и ушёл на кухню.
А я снова повернулся к мальчику, но его уже не было. Как я ни всматривался в рисунок на обоях, но так и не смог найти его лицо.
Убежал он, наверное.
Я его подожду.
Вдруг вернётся…
Тихий ход
Я ехал в поезде и слушал, как стучат колёса:
«Маленько-помаленьку, маленько-помаленьку, маленько-помаленьку»…
И так весь день! Я спросил у папы, почему мы движемся маленько-помаленьку, и он сказал: «Так надо».
Но ведь мы никуда не приедем, если помаленьку! Быстрее надо!
Поэтому, когда никто не видел, я шепнул поезду:
— Ты давай поскорее, а?
Сначала ничего не поменялось. Но когда я проснулся среди ночи, то поезд нёсся как сумасшедший. И я услышал другое:
«Догнать-перегнать! Догнать-перегнать! Догнать-перегнать!»
Я успокоился, беззвучно прошептал: «Спасибо», и снова стал засыпать. Маленько-помаленьку…
Пять минут до…
Мы с родителями ехали в полупустой электричке уже полчаса. Дорога была неблизкой, и я скучал. Рядом со мной сидел незнакомый мальчишка и, похоже, на кого-то дулся. Я решил завести разговор.
— Ты где живёшь? — спросил я.
— Там, — резко сказал мальчишка и неопределённо махнул рукой.
— Я тоже там, — сказал я.
— Хватит врать.
— Я не вру. Ты чего такой злой?
— Я не злой, — недовольно сказал сосед, — я пасмурный.
— Почему?
— Отвали, — сказал мальчишка и отвернулся.
Я обиделся и пересел. А он посмотрел на это и тоже пересел ко мне.
— Тебе чего? — спрашиваю.
— Отвали, — говорит мальчишка.
Я пожал плечами и стал смотреть в окно. А мальчишка — на часы.
— Ещё пять минут, — сердито сказал он. — Будешь ждать?
— До чего?
— До хорошего настроения, — процедил мальчишка.
— Подожду…
И мы стали смотреть на часы: я и он. А когда прошло пять минут, сосед улыбнулся и сказал:
— Привет! Тебя как зовут?
Разъяснения
Мама сказала, что сегодня — день летнего солнцестояния. Интересный день какой! Наверное, в этот день солнце не гуляет по небу туда-сюда, а стоит на месте и наблюдает за нами.
Чтобы солнцу было легче, я решил ему всё объяснять.
Я задирал голову вверх и громко кричал о том, что я делаю.
— Я ем! — кричал я солнцу.
— Я пошёл к бабушке!
— Я всё ещё иду к бабушке!
— Бабушку я не нашёл!
— Бабушка сама нашла меня!
— Я залезаю на дерево!
— Я немного порвал футболку!
— Папа меня ругает ни за что!
— Папа говорит, что есть за что!
— Я читаю!
— Всё, почитал!
— Я нехотя мою руки!
— Я снова ем!
— Я не могу доесть!
Я обо всём кричал солнцу, даже по мелочам.
А вечером, когда взошла луна, я, уставший, молча сидел на диване и слушал, как мама поёт грустную песню. Как здорово, когда ничего никому не надо объяснять!
«Я взошла!» — вдруг сказала мне луна…
Внизу
Один мальчик ходил себе по облакам. Ходил-ходил… ходил-ходил… Надоело ему.
Решил ходить по летящим самолётам. Шёл-шёл по самолётам… шёл-шёл… Все самолёты были какими-то одинаковыми. И идти по ним было одинаково.
Тогда мальчик решил гулять по верхушкам деревьев! Гулял-гулял… гулял-гулял… Было сложно так гулять, потому что верхушки деревьев щекотали пятки. Сначала было смешно, а потом — хоть плачь. Слишком уж щекотно.
Мальчик придумал путешествовать по головам жирафов! Путешествовал-путешествовал… путешествовал-путешествовал… Головы жирафов были мягкими, почти как облака, и не щекотались. Но мальчик понял, что головы жирафов очень маленькие, и долго по ним путешествовать не получается. А получается — одна нога здесь, на одном жирафе, а другой уже надо на следующего жирафа переступать.
И тогда мальчик прыгнул на землю и пошёл по ней! Немного щекоталась трава, но куда меньше, чем деревья. Роса намочила ноги. Ветерок принёс откуда-то запах свежего хлеба.
Мальчик посмотрел вверх. Были видны и облака, и самолёты, и верхушки деревьев. И всё отсюда, снизу, казалось таким красивым! Можно было не гулять, не бежать, не путешествовать, а просто стоять и смотреть.
А жираф склонил голову к мальчику и тепло подышал в лицо.
Всю жизнь
Витка и Валик стояли у окна и смотрели, как падает вечерний снег. Витка влезла с ногами на подоконник, встала в полный рост и уткнулась носом в стекло. Она слегка склонила голову набок, посмотрела на Валика и хитро улыбнулась:
— Спорим, мы будем стоять тут всю жизнь и смотреть, как падает снег?
— Спорим, — кивнул Валик. — Ни за что не будем. Сейчас досмотрим и уйдём.
В комнате замигала и погасла лампочка. Стало темно и почему-то тихо.
— Как же мы досмотрим, — шепнула Витка. — Когда он всё не заканчивается и не заканчивается.
Валик повозил пальцем по стеклу, собирая капли:
— Подумаешь. Закончится когда-нибудь.
— Когда? — грустно спросила Витка и отвернулась.
Валик взглянул на Витку. Она казалась похожей на скульптуру, какую-нибудь «Девочку в окне, глядящую на снег», вечную, неподвижную и настоящую. А потом снова стал смотреть в окно. Совсем близко подлетали снежинки, разные — большие и маленькие, детские и взрослые, красивые и просто…