Чтение онлайн

‹…›

Полностью и всесторонне исследовав в судебном заседании все доказательства, представленные по делу, а также заслушав мнение военного прокурора, Военная Коллегия приговорила:

Признать подсудимого Штейна О. Н. виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. ‹…› УК РСФСР.

‹…›

Руководствуясь принципом частичного сложения и поглощения наказаний, окончательную меру наказания Штейну О. Н. определить – смертную казнь через расстрел.

‹…›

4 августа 1942 года».

Получив известие об аресте фон Гетца, Канарис не стал сильно расстраиваться. В конце концов, рано или поздно это должно было произойти. Жаль было только одного: русские клюнули на наживку, они были готовы к контакту, и свидетельством тому – роспуск Коминтерна. Русские показали, что к его, Канариса, предложению они относятся в высшей степени серьезно и готовывести переговоры о заключении мира на Восточном фронте. Вот только логика Сталина не поддавалась никакому обоснованию. Роспуск Коминтерна и заключение союзнического договора с Великобританией – это два события, взаимно исключающие друг друга с точки зрения обычного политика. Что двигало Сталиным? Из каких побуждений он совершал эти действия? Все это оставалось для Канариса загадкой.

То, что фон Гетц обречен, Канарис решил для себя не тогда, когда узнал о заключении договора между СССР и Великобританией, и даже не тогда, когда посылал туда Конрада со своей миссией, а еще раньше, когда только замышлял эту комбинацию и его сотрудники обшаривали госпитали и санатории в поисках подходящей кандидатуры на роль фигуры прикрытия. На месте фон Гетца вполне мог оказаться другой офицер со сходным послужным списком. Вот только арестовать его должны были сотрудники абвера по приказу самого Канариса, а не этот красавчик Шелленберг. Это было его дело, им выдуманный и им раскрытый заговор. Не следовало бы СД совать нос не в свое дело.

Канарис не был дружен с Шелленбергом, но они поддерживали товарищеские теплые отношения. Их службы – абвер и VI Управление РСХА – занимались сходными вопросами: разведка и диверсии. У Шелленберга хватало ума не бодаться, как баран на мосту, когда начальство хотело их столкнуть лбами. Вдвоем им почти всегда удавалось обходить острые углы и избегать трений, неизбежных между конкурирующими конторами. Но в этот раз случай, видимо, особый.

Вероятно, этот болван фон Гетц работал под контролем СД, Шелленберг сумел подсунуть своих людей в окружение оберст-лейтенанта. Вот только что именно известно Вальтеру о сути задуманной комбинации и когда именно он сумел ее расшифровать?

Адмирал вспомнил, что два с половиной месяца назад он обращался к Шелленбергу с просьбой о содействии в освобождении евреев. Тот сначала отказал, а потом позвонил и сам предложил свою помощь. Неужели после консультации с рейхсфюрером? Канарис не рассчитывал на то, что фон Гетц будет проявлять чудеса выдержки и стойкости на допросах у Шелленберга. В разведке умеют развязывать языки, и нечего рассчитывать на то, что фон Гетц сумеет что-то утаить. Он скажет все, а если вдруг что-то забудет, то ему напомнят. Герой Рейха подпишет все, что ему подсунут. Вот только знать бы наверняка, арест фон Гетца – это самодеятельность Шелленберга или распоряжение рейхсфюрера? Если Шелленберг успел доложить Гиммлеру об этом аресте, то дело дрянь. Могут и самого Канариса обвинить в государственной измене. А если Шелленберг играет своюигру, то с ним еще можно поторговаться. Адмиралу было кое-что известно о вальсах Шелленберга с англичанами, и Гиммлер не обрадуется, получив информацию о том, что один из руководителей СС и СД готовит себе отход на случай военного поражения Германии. Канарис снял с телефона трубку и набрал номер.

– Шелленберг у аппарата.

– Добрый день, Вальтер. Здесь – Канарис.

– Добрый день, господин адмирал, рад вас слышать, – приветливо отозвался Шелленберг.

– Я слышал, Вальтер, вы и ваши люди опять отличились. На этот раз в Стокгольме.

– Что есть, то есть, – довольно хмыкнул голос в трубке. – Рейхсфюрер даже отметил одного из моих агентов, непосредственно отвечавшего за операцию, и присвоил ему, точнее, ей чин штурмбанфюрера СС. Я вышел к фюреру с представлением о награждении ее Железным крестом.

– Присоединяюсь к поздравлениям рейхсфюрера. Очень рад за вас, Вальтер. Хайль Гитлер.

– Хайль, – Шелленберг положил трубку.

«Ну что ж, теперь все ясно, – подумал Канарис. – Шелленберг доложил Гиммлеру, и вся или почти вся деятельность фон Гетца в Стокгольме осуществлялась под контролем СД. Это Гиммлер дал санкцию на освобождение евреев, в этом не может быть сомнений. Шелленберг бы на это не пошел, побоялся бы. А Гиммлер отпустил евреев, и они с Шелленбергом наблюдали всю эту возню в Стокгольме, как натуралист наблюдает муравьев в муравейнике. Ах, Вальтер, Вальтер. Молодой да ранний. Если они успели накрыть еще и русских, то дело совсем скверное. Если следователи потянут за ниточку, то эта ниточка неизбежно приведет к нему, Канарису. Это уже будет не тень, брошенная на абвер. Это будет крах военной разведки, абвер просто прекратит свое существование или вольется в штаты VI Управления. Не для того я строил этот дом, чтобы в нем жили другие и грелись у очага. Не для того.

Фон Гетц не должен доехать до Германии. Он не должен попасть в Рейх. По крайней мере, живым. К счастью, Шелленберг копал под меня, а копнул под рейхсмаршала. Фон Гетц – человек Геринга. Он может что угодно показывать на допросах, я ото всего отопрусь, сославшись на то, что признания вырваны пытками. Но вот рейхсмаршал… Фон Гетц, кажется, был заместителем командира самой лучшей эскадрильи Рейха? Легендарный «Рихтгофен». Рейхсфюрер СС – фигура, конечно, значимая, но не такая весомая, как Геринг. Именно Геринг, а не рейхсфюрер официально объявлен преемником фюрера. Помыслить о том, что преемник фюрера мог оказаться изменником и вел переговоры с врагом, – полный абсурд. А Шелленберг своим арестом пилота, приближенного к рейхсмаршалу, тем самым копнул и под самого Геринга. Наци номер 2».

Через пятнадцать минут Канарис ехал в своей машине в Имперское министерство авиации. Он ехал к Герингу.

Саранск, 2005– 2006 гг.