Чтение онлайн

* * *

Я проживаю один в однокомнатной съёмной квартире.

Я упорный лентяй! Я существую по принципу невмешательства.

Поначалу, мой отец, каждый месяц присылал мне деньги.

Но вскоре перестал это делать. Естественно я работал, точнее подрабатывал.

Я не задумываюсь о своём будущем.

Какой смысл заботится о будущем, если это будущее отвратительно и прискорбно, противно, отвратительно, не интересно, уныло, местами безумно, иногда неадекватно.

Не то чтобы, я не хотел работать. Просто зачем? Это так неприятно, черт возьми.

Я работал официантом в разных заведениях (Не самый приятный опыт).

Примерно каждые шесть месяцев я увольнялся (Иногда каждые два, а то и один месяц). Пару недель ничего не делал, а потом снова находил себе эту же роботу, только в другом заведении и так по кругу.

Знаете, когда тебе всего двадцать два, ты не имеешь ни малейшего понятия о том, как низко можно пасть, но в двадцать девять ты уже ощущаешь это на себе.

Работая, стараясь, каждый день, мы не приобретаем ничего, а биологические часы тикают – все мы стараемся, но не в ту сторону.

Я же всего лишь подрабатываю, чтобы мне хватало на прожиточный минимум.

Я работаю без выходных, беру все смены, не из-за того, что я трудолюбив, боже, нет, а из-за того, чтобы не думать о своей жизни, чтобы заглушить, затупить мысли о существовании и о чем-то еще.

Я в жизни еще по сути ничего не сделал. Но уже так заебался!

Человек продаёт не только товары, он продаёт самого себя и ощущает себя товаром.

Рабочий продает свою физическую энергию; предприниматель, врач, наёмный служащий продают свою «личность». Но прежде они должны иметь эту «личность», если хотят продать свои товары или услуги; эта личность должна быть привлекательной, а кроме того, её обладатель должен соответствовать целому ряду других требований: например, он должен быть энергичен, инициативен и так далее.

И как со всяким другим товаром, рынок решает, сколько стоят те или иные человеческие качества, и даже определяет само их существование.

Если качества, которые может предложить человек, не пользуются спросом, то у него нет вообще никаких качеств; точно так же товар, который нельзя продать, ничего не стоит, хотя и обладает потребительной стоимостью (труд сделал из обезьяны человека, а из человека лошадь). Я предаюсь ему с увлечением, доходящим до сумасбродства и вызывающим смех у меня самого, когда я думаю об ЭТОМ…

Неожиданно ко мне на сотовый приходит сообщение: «ОТКРОЙ ДВЕРЬ».

Сообщение было от Вероники. Я оторвал свой зад от дивана, похоже, я тут довольно долго сидел и пялился в стену. Иногда я впадаю в ступор, впрочем, неважно.

Я поволочился к двери с мыслями: «Какого чёрта она приперлась?»

Она очень редко приходит ко мне, тем более в будничный вечер.

Вероника прекрасно знает, что я не люблю, когда кто- либо звонит мне. (Поэтому она и отсылает мне это проклятые сообщения)

Я открыл дверь.

Вероника, молча, стояла с восьмигранной картонкой в руках (Чую запах пиццы)

Конечно, я впустил её, и она сразу без слов прошла в гостиную.

Я так голоден, вот она прям угадала!

Еда всегда вкуснее, когда ты для нее ничего не делал.

Красота Вероники была не как у всех девушек. Я имею в виду её внешность, что идеально подходила моему вкусу. Она красива настолько, что при одном взгляде на неё хочется умереть от тоски. Или, может это только мне так кажется? Её лицо не только безжизненно, оно неприметно, оно совершенно не оставляет следа в памяти. Это то, что мне и нужно – отсутствие воспоминаний. Наверное.

Вероника ещё та тварь! Но я вижу ее насквозь, знаю все ее придуманные странности.

Она игнорирует того, кого обожает, она обожает того, кто ее игнорирует.

Это что-то вроде неосознанного мазохизма, замкнутая цепочка, ты вроде хочешь быть счастливым и получать удовольствие, но при этом испытываешь удовольствие только от негативных эмоций: боли, разочарования, чувства отверженности.

Вероника частенько ноет мне то, что она хочет вскрыть себе вены, но я не воспринимаю ее в серьез, это ее очередная игра в жертву- очень удобная позиция.

Ее тонкое лицо с прозрачной кожей мелькает в глазах моих, и где-то еще...

Тем временем мы молча съели пиццу (Точнее я сам почти все съел, почти)

Вероника не говорила, не произнесла ни единого слова. Просто, молча, ела.

Я посмотрел на нее, и увидел лишь чавкающую пустоту.

Она посмотрела на меня. (Она похожа на хомяка, что нарочно прячет, пишу за щеки)

Несколько секунд мы смотрели друг на друга прикидываясь близорукими.

Я решил начать любой диалог, но как только я открыл свой рот . Вероника сорвалась со стула и поцеловала меня. Кусочек огурца попал мне в рот. Наверное, она хотела заткнуть меня этим (Или это не огурец, а-а…– да что это?!)

Но вдруг, мы словно обезумевшие, словно больные на нестерпимый зуд, начали срывать друг с друга одежду. На тот миг в нас обоих вселился бес похоти и блуда.

Дальше был секс. (Эммануэля тоже надо любить)

Полагаю, я еще никогда не испытывал таких прекрасных чувств. Таких прекрасных и взаимных светлых чувств. В этот момент мне вдруг показалось, что я создан именно для того, чтобы чувствовать всё это. Чувствовать все эти чувства своим телом. Это был единственный способ утолить нестерпимую боль и голод своего тела и души.